Бертрис Смолл - Блейз Уиндхем Страница 37

— Милое дитя! — смиренное лицо леди Мэри засияло от удовольствия. — Никто не сумел бы сделать мне более чудесного подарка! Хотя мой сын слишком медлил в поисках жены, Бог наконец-то услышал мои молитвы и послал нам тебя. Храни тебя Господь, дорогая Блайт! — Разве я не говорил тебе? — прошептал лорд Роберт жене. — Блайт невозможно не полюбить.

Розмари Морган согласно кивнула мужу, но все же добавила:

— С другой стороны, нам повезло, что у лорда Фицхага не оказалось близких родственников, которые могли бы одобрить или осудить его выбор. Похоже, даже любовь не заставит Блисс попридержать язычок. Надеюсь, она не рассорится с женихом прямо на свадьбе.

Роберт Морган усмехнулся. Выводы жены казались ему совершенно справедливыми, но, наблюдая за молодой парой, он пришел к убеждению, что только смерть способна разлучить Оуэна Фицхага с его дочерью. Блисс совершенно вскружила голову эрлу, прекрасно зная о его беспомощности. Этот брак как нельзя лучше устраивал лорда Моргана.

Блисс будет принята при дворе, как только усвоит его неписаные правила, и окажется в своей стихии, как и ее сестра Блайт, которой предстояло провести всю жизнь в трихом; уединенном поместье.

Он перевел взгляд на Блейз и подумал, что еще никогда не видел ее такой счастливой и довольной.

«Очевидно, она влюбилась в мужа», — с облегчением отметил Роберт Морган. Он беспокоился, что глубокая привязанность Эдмунда Уиндхема к первой жене заставит его относиться к Блейз просто как к инструменту для рождения наследника. Этот брак был слишком большой удачей, чтобы отказываться от него, будучи в плачевном финансовом положении, в котором пребывал Морган. Но он не раз испытывал уколы совести, вспоминая, что отдал дочь незнакомому человеку. Однако все приняло такой оборот, на который он не смел и надеяться: Блейз была счастлива, а следующим двум дочерям предстояло выйти замуж весной, после Пасхи, причем их мужьями станут порядочные люди;

Роберт Морган мысленно поблагодарил судьбу и, взяв жену под руку, улыбнулся ей.

Двенадцать рождественских дней завершились двенадцатой ночью в пятый день января. Завершающий праздник состоялся вечером, и все в один голос заявили, что теперь не смогут съесть ни крошки до самого Сретения. Завершающая ночь рождественских торжеств ознаменовалась общим буйным весельем. Последние часы похваляясь своим титулом Лорда Беспорядка, Энтони Уиндхем затеял игру в «жучка». Николасу Кингсли пришлось водить первым. Блайт тщательно завязала ему глаза, и когда его стали расспрашивать, лорд Кингсли поклялся, что ничего не видит. Его закружили на месте, а потом Кингсли протянул руки ладонями вверх и закричал: «Жучок! Жучок!» Сначала он слышал только хихиканье и шепотки, а затем по его ладоням кто-то ударил.

— Угадывай! Угадывай! — приплясывая, кричали играющие.

— Это ты, Оуэн! — выкрикнул лорд Кингсли, — Черт, откуда ты узнал? — проворчал Оуэн Фицхаг, снимая с друга повязку.

— По твоей печатке, дружище, — она оцарапала мне ладонь.

Оуэну завязали глаза, раскрутили его и снова принялись кричать, а кто-то хлопнул его по ладоням.

— Блисс! — выпалил он, ибо руки показались ему нежными и женственными.

— Нет, милорд, это была не я, — рассмеялась Блисс. — Стоит мне хоть раз хлопнуть вас по руке, и вы меня уже ни с кем не спутаете!

— Тогда Блейз!

— Нет, милорд, — послышался голос Блейз, — не я.

— Если ты и в третий раз не угадаешь, придется платить штраф, — крикнул Тони.

Руки были явно женскими. Оуэн принялся вспоминать, кто участвует в игре. Но это могла быть любая из сестер Морган. Исключил бы он разве что Блайт.

— Дилайт! — объявил он. Должно быть, его рук и впрямь коснулась Дилайт.

Играющие взорвались хором отрицательных ответов, и повязку сняли.

— Так кто же это был? — озадаченно произнес Оуэн.

— Мы, милорд Оуэн, — в один голос ответили Ларк и Линнет, торжествующе хихикая. — Мы хлопнули по ладоням вместе.

— Штраф! Штраф! Пусть платит! — закричали остальные.

Энтони Уиндхем согласно кивнул и задумался над наказанием для неудачника. Постепенно дьявольская улыбка исказила его губы, и он провозгласил:

— За его проигрыш я должен поцеловать мистрис Блисс!

— Ну уж нет! — вскипел эрл Марвудский, побагровев от негодования. — Это несправедливо! Меня коснулись сразу двое!

— Плати штраф! Плати штраф! — настаивали игроки.

— Разве мое мнение никого не интересует? — спросила Блисс, в этот вечер особенно хорошенькая в своем платье цвета зеленого яблока.

— Так что же скажете вы, мистрис Блисс? — осведомился Лорд Беспорядок.

— Скажу, что я охотно уплачу штраф милорда, ибо он часто говаривал, что лучше него никто на свете не умеет целоваться. Как же я проверю, правду ли он говорит, если мне не с чем сравнивать? — Ее сапфировые глаза коварно блеснули.

Прежде чем Оуэн Фицхаг успел возразить, Энтони Уиндхем притянул к себе покорную Блисс Морган и крепко поцеловал ее. Она густо покраснела.

— Вот теперь, — засмеялся Тони, — у вас есть возможность сравнивать, мистрис, но поскольку я джентльмен, я не стану спрашивать, кто из нас умеет лучше угодить вам!

— Разумеется, милорд Оуэн, — без колебаний отозвалась Блисс. — От вашего поцелуя у меня не перехватывает дыхание — так, как бывает, когда меня целует он!

С довольной усмешкой эрл Марвудский обнял за талию свою невесту.

— Если будешь послушным мальчиком. Тони, когда-нибудь я открою тебе свой секрет, — поддразнил он друга.

Игра продолжилась не менее весело, за ней последовали танцы, а затем — снова игры. Праздник начался еще утром, и теперь, перед заходом солнца, эрл и графиня Лэнгфорд вывели гостей из дома в сад, где предстояло спеть здравицу плодовому дереву. Была принесена огромная чаша яблочного сидра, и среди высоких костров, разложенных прислугой эрла, гости подняли тост за деревья, а затем остатки сидра разбрызгали по земле в саду, чтобы на следующий год деревья дали хороший урожай.

Солнце уже садилось, и небо на западе стало блестящим, каким оно бывает только зимой. У горизонта лежала узкая полоса лиловых туч, верхушки которых заливал оранжевый отблеск. Вечерняя звезда появилась в темнеющем небе, и гости вернулись в дом завершать празднества.

В столовую подали простой ужин, а потом устроили танцы под аккомпанемент музыкантов, расположившихся в галерее. Младшие гости играли в прятки и жмурки, а влюбленные пары куда-то исчезли. К великому удовольствию Дилайт, ей удалось дважды протанцевать с Энтони, но к ее последующему разочарованию, оказалось, что он не воспринимает ее всерьез, и бедняжка просто не знала, как быть.