Чарльз Норрис - Зельда Марш Страница 64

Джон же брел домой один. Как Зельде ни жаль его было, но позволить ему провожать себя было выше ее сил.

Однажды он напомнил ей об обещании сходить с ним в гости к его сестре и племяннику. И в ближайшее воскресенье они отправились пить чай к миссис Харни в «Нидерландский отель», Зельде было любопытно посмотреть на родственников Джона. Сестра его была состоятельная вдова, а ее сын получил образование в Европе, откуда они оба недавно вернулись. Миссис Харни оказалась хорошо и со вкусом одетой седовласой дамой, обладавшей глубоким и мягким голосом, простыми и милыми манерами. Она встретила Зельду очень тепло и сразу ее очаровала. Никогда еще приятельница Джона не встречала такой культурной, утонченной и привлекательной особы. Миссис Харни, конечно, видела «Дженни» и была в восторге от пьесы и от игры Зельды.

— Мы смотрели эту вещь в Лондоне перед отъездом, — заметила она. — И Тому, и мне было интересно сравнить обе постановки. Нам обоим больше нравится американская, хотя в Лондоне сам мистер Блюм руководил всем. Пожалуй, Фицджибон дает более законченный образ Нильса, чем здешний актер, но Дженни в вашем исполнении неизмеримо лучше. Том (он сейчас придет) три раза ходил смотреть вас.

Зельда, держа чашку у губ, переводила глаза с хозяйки на Джона. Трудно было поверить, что они — брат и сестра. Миссис Харни (очевидно старшая), в отличие от Джона, была изящная, миниатюрная женщина с правильными чертами лица и красивыми руками (Зельда обратила на них внимание, когда та разливала чай).

— Мой сын увлекается театром — продолжала миссис Харни. — Одно время он специально изучал технику драмы и, кажется, собирается стать драматургом. Том находит, что пьеса Блюма… — а, впрочем, вот и он, пускай сам вам скажет свое мнение.

В гостиную вошел высокий молодой человек, с правильными, как у матери, приятными чертами лица. Зельда с первого взгляда нашла, что у него красивая и интеллигентная наружность.

Том Харни направился прямо к гостье и, дружески улыбаясь, поцеловал ее руку. Зельде не в первый раз целовали руку и ей очень понравилось то, как Том это сделал.

— Я в восторге, что вижу вас, мисс Марш, — сказал он, не ожидая, чтобы его представили. — Мы с мамой так ждали вашего прихода!

Он говорил с легким английским акцентом и вообще походил на англичанина. Его откровенность и раскованность немного смущали Зельду. Она искоса поглядела на сидевшего рядом, сиявшего от удовольствия Джона. Нет, ей решительно нравились его родственники — и мать, и сын, — но она ощущала какое-то стеснение. Эти люди принадлежали к другому, более культурному кругу. И она старалась держаться настороже, боясь уронить себя каким-нибудь неловким словом или жестом.

Но они ничем не показывали, что замечают это, в их обращении не было и следа снисходительности или высокомерия. Нельзя было быть внимательнее и предупредительнее. Несколько раз Зельде даже казалось, что они тайно потешаются над нею. Но, несмотря на это, она принялась разбирать пьесу Блюма так непринужденно, как будто много лет уже знакома с миссис Харни и Томом. Последний проявил большое знание театра.

— А вы, видимо, изучали эти вопросы, — заметила она.

— Да, немножко, и в Принстауне, и в Оксфорде, да и с тех пор, как окончил университет, тоже.

— О, вы, должно быть, очень ученый человек!

— Совсем нет. Технику современного театрального искусства не проходят в колледжах и университетах, а между тем это единственное, что меня интересует.

— Вы сочиняете пьесы?

Том покраснел. Краска залила его лицо до самых корней кудрявых темных волос.

— Ей богу, не знаю, почему я так смутился от вашего вопроса, мисс Марш — засмеялся он. — Может быть, оттого, что вы — актриса… Но я говорил со множеством актрис… Правда, ни одну из них я не находил такой…

Зельда, заинтересованная, поощрила его улыбкой. Ей очень нравился этот молодой человек. В нем было что-то свежее, неиспорченное.

— Ну, какой же? — спросила она.

— Такой… способной, — докончил он немного неуклюже.

— О, только-то! — невольно вырвалось у Зельды. Она тотчас поймала себя на том, что флиртует с Томом. Это непозволительно! Ведь она поклялась, что с флиртом навсегда покончено.

— Я не смею сказать большего. Вы бы сочли меня самоуверенным, а я очень хочу понравиться вам.

Серьезность его тона поразила Зельду. Она окинула Тома быстрым взглядом, как бы мысленно оценивая его. Еще взгляд — и заключение готово. И, вполне владея собой, она с безразличной любезной улыбкой повернулась к его матери.

— Боюсь, что, прожив так долго за границей, вы здесь скоро станете скучать по Европе, миссис Харни!

— Нет, не думаю. Мы с Томом устали странствовать и хотим навсегда остаться на родине. Весною мы переберемся на старую ферму в Пенсильвании, там, на берегах Саскианне, мой муж провел детство. Эта ферма больше ста лет принадлежит их семье, и дом, вероятно, порядком обветшал. Но мы его отремонтируем и попробуем заняться хозяйством. Вот только Том находит, что это слишком далеко от Бродвея и от театров.

— Но вы, очевидно, будете проводить там только самое жаркое время — четыре-пять месяцев в году, а в эту пору в Нью-Йорке нет ничего интересного.

— Пожалуй, вы правы. Но мне хотелось бы быть там, где можно встречаться с нужными мне людьми, — туманно объяснил Том и переменил тему. — А показывала вам мама прелестные вещицы, что мы привезли из путешествия?

В квартире было много очень красивых вещей. Зельда обратила внимание на старинные гобелены, на античные вазы, флорентийскую мебель, картины в рамах темного золота.

— Я бы хотел показать вам этот ящичек — настоящее чудо искусства!

Но Зельда сочла благоразумным остаться подле его матери и сделала вид, что не слышит.

— Вы были очень добры к моему великану-брату, — сказала миссис Харни, положив свою маленькую ручку на широкое колено Джона.

— О, нет, миссис Харни, это он был добр ко мне.

— Ну, значит, вы оба одинаково довольны друг другом. Он писал мне о вас с такой нежностью и благодарностью. Что ни говорите, а я вам очень обязана… Ваши родители живы, мисс Марш?

— Нет, давно умерли.

— И у вас нет родственников?

— Н-нет, никого.

— Джон говорил, что ваша родина — Калифорния. Мы с мистером Харни провели там свой медовый месяц. Помнится, мы жили в Палас-отеле. Чудное место!

— Да, все, кто побывал в Сан-Франциско, сохраняют очень теплое воспоминание о нем.

— Не хотите ли полюбоваться на парк, мисс Марш? — снова начал Том. — Из этого окна он весь, как на ладони. Чудесный вид!