Парень лучшей подруги - Лисавета Челищева Страница 14

А ну стоять, — прорычал он, нависая надо мной. — Пусти! — я упёрлась руками ему в грудь, но он даже не шелохнулся. — Ревнуешь? — усмехнулся он, и в этой усмешке было столько довольства, что меня затрясло от злости. — Ничего я не ревную! — Ревнуешь, — повторил он, и его глаза потемнели. — И это охрененно заводит. — Отвали, Верзилов! — я попыталась вывернуться, но он лишь сильнее прижал меня к стене, вжимая своим телом. Я чувствовала каждую мышцу его груди, жар, исходящий от него. Низ живота предательски отозвался знакомой тянущей болью. — Посмотри на меня, — приказал он. Я подняла глаза. Он любовался моим лицом, скользя взглядом по щекам, по губам. — Ты охрененно сексуальная, когда злишься, — сказал он тихо. Его большие пальцы легли мне на скулы, поглаживая, чуть приподнимая моё лицо выше. — Глаза горят, щёки красные. Смотреть приятно. — Прекрати, — прошипела я, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Ты мне даже не нравишься. — Врёшь, — он качнул головой. — Твоё тело говорит за тебя. Я чувствую, как ты реагируешь, когда я рядом. — Естественно, тело будет хотеть, — выпалила я, не подумав. — У меня не было близости уже очень давно. Любой симпатичный парень с руками и ногами сойдёт. Просто совпало, что ты тут крутишься! Его глаза вспыхнули. Пальцы на моей талии сжались до боли. — Любой парень, говоришь? — опасно переспросил он. — Давай, повтори. — Любой, — выдохнула я, глядя ему в глаза, хотя внутри всё сжималось от страха. — Абсолютно. Он придвинулся так близко, что наши губы почти соприкасались. Я чувствовала его дыхание, терпкий запах парфюма и табака. И не могла не вспомнить, как это было ночью. Как его руки касались меня, как его губы... От этих воспоминаний низ живота сладко заныл, ноги подкосились. — Ты врешь. Я вижу. — Отпусти, — попросила я, но это прозвучало как стон. — Не отпущу, — он чуть отстранился, но руки не убрал. — Пока не признаешь. Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент в дверь постучали. — Нин? Ты там? Лера. Я оттолкнулась от него как ошпаренная. Отбежала к кровати, поправляя растрёпанную майку, приглаживая волосы. Женя стоял у стены, скрестив руки на груди, и выглядел абсолютно спокойным, только желваки ходили на скулах. Дверь открылась. Лера вошла и замерла, окидывая нас долгим, подозрительным взглядом. Её глаза метались от меня к Жене, от него — к разбросанной на полу аптечке. — Ребят? — голос звенел. — Вы что тут делаете? Вдвоём. — Конечно, вдвоём, — ответил Женя ровно. — А как ещё? Мне нравится, когда за моими ранами ухаживают красивые девушки. Но если ты хочешь присоединиться — милости просим. Люблю, знаешь, когда обо мне заботятся сразу двое. Тройнички — это прекрасно. — Чего? — Лера медленно сглотнула, уставившись на него. Он усмехнулся, оттолкнулся от стены и, не глядя больше ни на кого, вышел, с силой захлопнув за собой дверь. Я осталась одна с Лерой. В комнате повисла тяжёлая тишина. Я слышала, как стучит моё сердце. Как стучит её каблуками по паркету, когда она подходит ближе. — Нина, — начала она тихо, но так, что мурашки побежали по спине. — Что между вами происходит? — Ничего, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Лера, честно, ничего. — А почему он на тебя так смотрит? И ты на него? Я видела, как вы переглядывались на кухне. И сейчас... ты краснеешь, когда он рядом. И что вообще он тут делал? Какие ещё, блин, тройнички? — Я не знаю, — я почти простонала, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Лер, он просто помог мне. Ты же сама видела, что там было. Если бы не он, эти уроды... Я даже думать боюсь. — Да никто бы тебя не тронул тут. — Уже трогали. Поэтому Женя и помог. Потому что меня трогали и хотели продолжить. Лера замолчала, переваривая. Потом выдохнула, закатывая глаза. — Ладно, прости. У меня просто нервы. Секса давно не было. А Верзилов перед носом ходит, своим задом крутит. — Она провела рукой по волосам, явно пытаясь успокоиться. — Из-за этого и злюсь. Он стал более недоступный почему-то. Раньше стоило только пальчиком поманить — и он сразу меня в постель тащил, а сейчас... Я сглотнула, не зная, что сказать. Проще было бы провалиться сквозь землю. — Слушай, Нин, — Лера вздохнула, подходя ближе. — Я тебя знаю много лет. Ты моя лучшая подруга. Я доверяю тебе как себе. Поэтому всё тебе и рассказываю. Но Женя... — она сделала шаг ко мне, и в полумраке блеснули её длинные нарощенные ногти. — Я очень хочу его вернуть. Ты же понимаешь? Я сегодня столько сил вложила, чтобы он обратил на меня внимание. Если ты встанешь у меня на пути... — Не встану, — перебила я, чувствуя, как сердце разрывается на части. — Лера, клянусь, я не буду тебе мешать. — Мне? А ему? — …И ему тоже. — Хорошо. — Лера приторно улыбнулась, хлопнув в ладоши. — Знаешь, если бы ты мне сказала, что между вами уже что-то есть, я бы... не знаю даже, что сделала. Но я знаю, что ты не способна на подлость. Ты же бы не стала мутить с бывшим своей лучшей подруги? — Она посмотрела мне прямо в глаза. — Конечно, нет, — ответила я, и это слово обожгло горло, как кислота. — Никогда. Лера улыбнулась и обняла меня. Крепко, по-настоящему. — Вот и хорошо. Я так и знала. Ты же у меня самая лучшая подруга на свете. А донашивают за подругами только падальщицы. Были у меня и такие в школе. Но это другая история. — Не помню, чтобы ты мне об этом рассказывала. — Ты тогда болела, кошечка. А чего рассказывать-то потом? Мне было стыдно. Не захочешь рассказывать, как нос сломала своей однокласснице. Я нервно сжалась, переваривая её скрытую угрозу. — Прости, что так дико наезжаю, Нин, просто... Верзилов мне правда нравится. Очень. Она погладила меня по плечу и снова обняла. Я обняла её в ответ, прижалась щекой к её плечу, но внутри всё леденело. Я только что предала её. Предала нашу дружбу. И саму себя. И ничего не могла с этим поделать, потому что стоило мне закрыть глаза, как передо мной вставало лицо Жени, его руки, его шёпот. — Пойдём, — сказала Лера, отстраняясь. — Пойдём вниз, я тебя провожу домой.

Глава 9

Сознание возвращалось медленно, будто я выныривала из глубокого омута. Первым пришло тепло. Оно разливалось по телу, концентрируясь там, где к чему-то прижимался мой бок. Потом — запах. Терпкий, мужской, с нотками дорогого парфюма и едва уловимого сигаретного дыма. Он показался мне до отвращения знакомым и… приятным.