Цена доверия - Текст ИИ Страница 4

— Полиция? — он тихо рассмеялся, и этот звук больше не напоминал бархат. — Катерина, ты слишком долго жила в своем коконе из цифр и прибыли. Ты думаешь, что твои звонки и связи в правительстве имеют значение для людей, которые стирают границы государств одним щелчком пальцев? Твоя охрана — это просто люди в форме, которые получают зарплату. Мои люди — это псы, которые живут ради охоты.

Он сделал один резкий шаг вперед, и в этот момент дверь кабинета открылась. В проеме стояла Ева. Она прижимала к груди свою любимую игрушку, и её огромные, доверчивые глаза были прикованы к Хьюго. Она не слышала слов, но почувствовала смену атмосферы — воздух в комнате стал тяжелым и едким, как перед грозой.

— Хьюго? — тихо позвала девочка. — Почему мама так странно говорит?

Хьюго мгновенно преобразился. В одно движение он сменил маску хищника на маску заботливого друга, и эта пластика была настолько отточенной, что Катерине стало физически душно. Он присел перед Евой на одно колено, и его голос снова стал тем самым обволакивающим бархатом, который так недавно кружил ей голову.

— Твоя мама просто немного расстроена из-за работы, маленькая принцесса, — мягко произнес он, протягивая руку, чтобы поправить локон её волос. — Иди в свою комнату, мы с мамой сейчас всё решим и придем к тебе играть.

Катерина видела, как Ева на мгновение замешкалась, чувствуя невидимую стену напряжения между взрослыми, но затем доверчиво кивнула и вышла из кабинета. Как только дверь за девочкой закрылась, Хьюго медленно выпрямился. Его взгляд снова стал холодным, но теперь в нем читалось нечто новое — легкое, почти брезгливое любопытство.

— Ты думаешь, что можешь просто выставить меня за дверь? — спросил он, и в этом вопросе не было сомнения. — Мы уже не в той фазе отношений, где я пытаюсь быть джентльменом, Катерина. Ты залезла в чужой карман, заглянула в чужие книги. Теперь ты часть процесса. А из процесса нельзя просто так выйти, не оставив залога.

Хьюго сделал ещё один шаг, и Катерина почувствовала, как в комнате сгустился запах его парфюма, который теперь казался ей удушливым, как аромат разложения, спрятанный за дорогими специями. Он не нападал, но его присутствие заполняло пространство, словно он уже расставил в её доме невидимые сети. Катерина поняла, что её привычный арсенал — угрозы судами, звонки влиятельным знакомым и разрыв контрактов — здесь бессилен. Она сражалась по правилам цивилизованного мира, в то время как Хьюго играл в игру, где единственным законом была сила и цена за лояльность.

— Какой залог? — её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, сжав кулаки.

— Твоё молчание и твоё сотрудничество, — спокойно ответил Хьюго, подходя к ней вплотную. — Твоя империя идеально подходит для легализации моих потоков. Твои склады, твои логистические цепочки, твои связи в портах... Ты можешь стать идеальным прикрытием для моих «грузов». Взамен ты сохранишь свою привычную жизнь, свою дочку и, возможно, даже продолжишь наслаждаться моими объятиями.

Он снова попытался коснуться её плеча, но Катерина резко отступила, чувствуя, как внутри неё закипает ярость, смешанная с ледяным ужасом. Она посмотрела на него и увидела не мужчину, которого любила, а пустое место, обернутое в дорогой итальянский костюм. Всё, что она считала «равенством по силе», оказалось лишь искусным спектаклем, где он был и режиссером, и главным актером.

— Пошла на дно, Катерина, — почти прошептал Хьюго, и в его голосе теперь слышался лязг металла. — Твоя гордость сейчас стоит меньше, чем один из моих рейсов. Ты либо открываешь мне свои склады, либо завтра проснешься в мире, где твоя дочь — лишь одна из многих позиций в моем прайсе.

Он не стал ждать ответа. Хьюго просто развернулся и вышел из кабинета, оставив дверь открытой. Катерина осталась стоять в центре комнаты, чувствуя, как пол под ногами превращается в зыбучий песок. Впервые в жизни она ощутила себя не хищником, а добычей, которую заманили в ловушку с помощью фальшивой нежности и дорогого парфюма. Её охранники, те самые люди, которым она доверяла свою жизнь, теперь казались ей просто декорациями, которые Хьюго мог смахнуть одним движением руки.

Она медленно подошла к окну, глядя на свои ухоженные газоны, которые теперь казались ей клеткой. В голове пульсировала одна мысль: Ева. Он не просто хотел её бизнес, он использовал её дочь как рычаг давления. Это было настолько низко, что даже её привычный цинизм по отношению к мужчинам не мог скрыть ужаса. Катерина поняла, что в этой войне её миллионы долларов — всего лишь бумага, а её связи в правительстве — иллюзия, потому что Хьюго не играл в политику, он торговал жизнями.

4

Телефон в её руке завибрировал. Это было сообщение от одного из её старых знакомых в МВД, которому она вскользь упомяла о странностях в поведении итальянца пару дней назад. «Катя, перезвони мне срочно. По Хьюго пришли данные из Интерполя. Тебе не стоит с ним оставаться наедине».

Сообщение от знакомого из МВД стало последним гвоздем в гробу её иллюзий. Катерина не стала перезванивать — она знала, что любой звук в этом доме теперь может быть перехвачен. Она медленно опустилась на ковер, чувствуя, как холод мрамора просачивается сквозь тонкую ткань брюк, и впервые в жизни ощутила абсолютную беспомощность. Хьюго не просто предложил ей сделку; он обозначил территорию, где она больше не была хозяйкой.

Она услышала, как в коридоре хлопнула дверь — Хьюго уехал, но этот звук не принес облегчения. Теперь он знал, что она знает. А в мире людей, которые торгуют детьми, знание — это либо повод для сотрудничества, либо причина для устранения. Катерина взгляла на свои руки: они дрожали. Она ненавидела эту слабость, но в то же время эта дрожь была единственным честным чувством, которое она испытывала за последние годы.

— Мам? — голос Евы донесся из-за двери. Девочка снова зашла, в её глазах читалась тревога.