Твои валентинки - Анастасия Стер Страница 53

Настоящее время. Нью-Йорк

Уинтер

– Да пошли они все на хрен! Сойер, Логан, Дилан и… как его?

– Тебе лучше знать, – усмехаюсь я, наблюдая за подругой, взобравшейся на кофейный столик с бокалом вина в руке. – Это ведь твои бывшие.

– И ни один из них не написал мне в этот гребаный День всех гребаных влюбленных.

Я сижу на полу, подложив под зад декоративную подушку, и слушаю, как Рут проклинает каждого, кого она сама же и бросила. Я не осуждаю. Ведь любую из нас порой настигает кризис одиночества. А на гребне алкогольной волны уже не важно, кто кого бросил, важно – кто кому не написал, когда этого хотелось Рут.

– И знаешь, что самое паршивое? – фыркает моя подруга. – Эти кобели имеют наглость репостить себе в ленту фотографии с их новыми пассиями, даже не отписавшись от меня! Представляешь?! – она размахивает бокалом, не заботясь, что содержимое проливается ей на руку, оживленно вертится и вытаскивает из заднего кармана юбки свой телефон. – Придурок Логан, который считал одну подаренную розу гарантированным пропуском в трусики, расщедрился для своей… – палец Рут быстро скользит по экрану, – «зайки» на огромный букет роз и дебильного плюшевого зайца, размером с гребаный Манхэттен.

– Ого, – подыгрываю я. – Зайка для «зайки»? Как «оригинально».

– Ты что, фолловишь его подружку?

– Нет, – приподняв бровь в недоумении, скептически фыркаю я.

– Тогда откуда знаешь, как она подписала фотку?

Я даже не пытаюсь сдержать смех. Кажется, этот праздник с переизбытком романтики в социальных сетях вызвал у Рут серьезное обострение и жгучую неприязнь к зайчикам и цветам любого типа.

– К черту их всех, детка! – скандирую я, вытянув вверх руку с бокалом. – И… Эй! Прекрати скролить ленту. Я вообще-то планирую произнести ободряющий тост.

– Погоди, Уинтер… – Рут внимательно вглядывается в свой телефон и потом резко взвизгивает: – Да, мать твою!

– Что такое? В мире началась внезапная отмена зайцев и подружку Логана забанили?

Рут спрыгивает с кофейного столика. Я едва успеваю вскочить на ноги и придержать ее под руку, чтобы та не упала.

– Нет, еще круче!

Я в замешательстве наблюдаю за радостным танцем подруги, которая трясет кудрявой копной волос и энергично переминается с ноги на ногу, виляя бедрами под слышимый лишь ей трек.

– Что за победные пляски? – смеюсь я, когда Рут хватает меня за руку и тащит за собой в холл.

– Джонни написал. Ну тот, с моего прошлого места работы. Зовет нас на вечеринку в Верхний Ист-Сайд, – по лицу подруги расползается радостная улыбка.

– Мы же договорились провести этот вечер вдвоем, – хмурюсь я. – Проклясть наших бывших, возможно, навести порчу, чтобы у них больше никогда не стоял… Помнишь?

– Верхний Ист-Сайд, Уинтер, – повторяет Рут, будто моя память короче, чем у аквариумной рыбки. – Будет круто! Джонни говорит, что его друг-моряк прибыл из рейса. И вечеринка у него дома. Все тусуются за его счет.

– Что за щедрый друг-моряк? – скептически интересуюсь я. – Ты его знаешь?

– Лично не встречались, но кое-что слышала, – растягивает подруга. – Поговаривают, что у него есть отдельная комната с разными извращенными игрушками, которые он тащит со всего света! Мы обязаны это увидеть!

– О божечки, нет!

Но Рут уже не остановить. Она мчится к шкафу за сапогами.

– Определенно да! Шевели задницей, Уинтер! Кажется, этот дурацкий праздник обрел смысл – мы должны выяснить, что скрывается в тайной комнате Аро Торна.

– Мне больше по вкусу тайная комната Гарри Поттера[10]. Может, пересмотрим? – с мольбой в голосе я предпринимаю бессмысленную попытку образумить ее, но подруга уже обулась и несет мне пальто.

– Нет, – следом она бросает мне туфли на высоких каблуках. – Мы не будем гнить в унынии и страдать по бывшим. Наши молодые тела требуют любви и веселья.

– Чьи тела? – уточняю я, просовывая руки в рукава пальто.

– Уинтер и Рут, твою мать. И не спорь со мной. Так и быть, сегодня я беру на себя любовь, а ты – веселье. Договорились?

– Только если снова переспишь с Джонни, не смей перекладывать вину на меня, ясно? Я не собираюсь ходить за вами по пятам.

– Ой, – цокает подруга, – можно подумать, я когда-то тебя винила…

– Каждый раз.

– Ты слишком трезвая для нашего клуба «Разбитых сердец», – фыркает Рут, моментально переводя тему. – Захвати вино и едем. Но не западай на Аро, поняла? Он тот еще бабник. Еще похлеще твоего бывшего мудака.

– Он не…

– Заткнись, Уинтер. Иначе я врежу тебе по левой сиське. Заткнись, перестань страдать по придурку, который бросил тебя год назад в этот же день, и наконец расслабься. Мы едем веселиться всем «зайчикам» назло!

Я больше не спрашиваю Рут о вечеринке и всю дорогу стараюсь не вспоминать о болезненном прошлом. Наверное, боюсь получить по левой сиське. По этой же причине не задаю вопросов об Аро Торне. Достаточно того, что он бабник, а значит, он меня точно не интересует.

* * *

В этот вечер Верхний Ист-Сайд словно витрина изысканного ювелирного магазина: сверкает, манит, но не пускает внутрь без пароля. Именно так происходит и с нами, когда дверь шикарных апартаментов распахивает длинноногая блондинка с пушистыми заячьими ушками на голове.

– Привет, а вы кто такие?

Мы с Рут одновременно закатываем глаза. Невозможно придумать более неудачного совпадения.

– Эта дура что, праздники перепутала? – шепчет мне на ухо Рут. – Сегодня День святого Валентина, а не Хэллоуин в борделе дешевых шлюшек.

К счастью, безмолвную перестрелку оценивающими взглядами прекращает внезапно возникшая огромная, широкоплечая фигура.

– Это подруги Джонни, – поясняет высокий мужчина, заслонивший своими габаритами весь дверной проем.

Я не могу сдержать звучного вздоха (или это выходит наружу выпитый дома бокал вина) и издаю нелепое:

– Ого…

Я не была к этому готова. Приходится задрать голову, чтобы взглянуть брюнету в глаза. При этом я стою на каблуках.

Если великаны и существуют, то это определенно один из представителей их рода. И пусть это будет самое избитое клише из моих любимых романов, где он – огромный, а она маленькая и хрупкая, но, черт возьми, это действительно так. Я еще никогда в жизни не встречала настолько высоких мужчин, ведь он буквально трется макушкой о верхнюю планку дверного проема.

– Проходите, девушки, – взгляд великана на несколько секунд задерживается на мне. – К сожалению, не могу показать вам весь дом, – он кивает вниз, и только теперь я замечаю, что у мужчины перебинтовано колено и он опирается на трость. – Просто проходите в гостиную и…