Верните мне мужа! - Ольга Рог Страница 7

— Давай, без предисловий и вранья, — перешла на «ты» Ахова. — Что надо?

— Муж в ванной… Думаю, он потерял сознание. Закрылся с той стороны, не зайти, — блондинка явно нервничала и не знала, куда свои руки девать, хватаясь за все подряд.

— Ты ему что-то подлила? — первая догадка — самая верная.

— Не клофелин же, — обиженно оттянула дутую губу Нателла. — Немного возбудителя… Думала, с Пусечкой проведем незабываемую ночь.

— Немного это с-с-сколько? — моргнула Евдокия, которой хотелось прибить эту дуру. Взять, намотать ее лохмы на кулак и несколько раз об стену, чтобы мозги на место встали.

— Не смертельную! — взвизгнула Натка. — Я умею читать инструкции… Ясно? Твои деньги в этой коробке, можешь пересчитать. Ты должна меня прикрыть. Я сейчас уйду, будто меня тут и не было, а ты вызовешь скорую и спасателей… Придумай, что-нибудь, ты это умеешь.

— Ага, еще МЧС и спецназ, — Дуся уже не сомневалась, что ей нужно вызволять Белевского. Передозировка виагры может вызвать остановку сердца. Чем только эта курица думала, когда пичкала мужика допингом?

Нателла накинула белую шубку и сапоги. Спрыснулась духами. Выразительно посмотрела Евдокии в глаза:

— Вторая дверь по коридору налево. Как все закончится, сообщи, — и преспокойненько обошла ее, сквозанув в двери, словно там не «любименький» муж загибается. А так… Мимо проходил.

— Подлая дрянь, — прошипела Дуся и кинулась в нужном направлении, искать Олега, по пути набирая телефон экстренной службы.

— Белевский, ты меня слышишь? Подай знак какой-то что ли… Хоть замычи, закукарекай! — лупила Дуся по двери и дергала за ручку. Потом очнулась, понимая, что такие межкомнатные двери сама может взломать любой монеткой, провернув по резьбе внутреннего замка.

Сунулась в свою сумку, рассыпав все принадлежности из нее по полу. В кошельке нашла денюжку в два рубля. Зажала ее между пальцев… И остолбенела.

Дверь распахнута. Мужские ноги в носках, оставляют подтеки воды… Она ползает на коленях в нелепой позе. Глаза Дуси, расширившись, поднимаются выше и выше… А, там, есть на что посмотреть, за что зацепиться взглядом, если учесть, что ширинка штанов расстегнута.

И тут приходит понимание, что Евдокия одна в квартире… Одна с возбужденным мужчиной, который тяжело дышит и от него фонит мощной волной тестостерона.

«Ешки — матрешки! Он же не в себе» — пропищало сознание.

Глава 10

Олега стошнило два раза. В ванной нашлась бутылка воды, которой он и промыл желудок. Здесь же была аптечка, где по памяти в названии, нашелся антигистаминный препарат. Чуть полегчало, но его взгляд был рассеянным. Боль в голове была настолько сильной, что Белевский еще и обезболивающим закинулся.

Ему чудился голос Дуси. Бесящий стук, от которого хотелось отмахнуться и заснуть. Болезненные спазмы в голове постепенно заглушались, и Олег смог различить бред от действительности. За дверью действительно кто-то был.

Нателла? Вряд ли… Он ей точно не простит выходки, которая могла стать для него роковой. Честное слово, Белевский думал, что откинет коньки. Жена совсем берега попутала и это станет основным его аргументом при разводе.

Зрелище было впечатляющее… Рыжие волосы. Выгнутый в позвоночнике стан с соблазнительно оттопыренной задней частью. В принципе, вот оно — его освобождение. Ахова, как никогда вовремя. Олег потом подумает, чего она здесь делает…

— Мило, стоишь на коленях. Я заценил, — он поднял ее рывком с пола и повел носом, зарычав зверюгой во время гона — самцом, обнаружившим желанную пару.

До первой спаленки на этом этаже всего ничего.

— Белевский, ты держи себя в рамках. Сейчас скорая приедет… Тебя спасут, в больничке прокапают, — лепетала Евдокия, перебирая ногами рядом. — Олег, ты под действием препарата, я все понимаю. Оле-е-ег, одумайся! Белевский, ты сможешь побороть любую ситуацию. Я в тебя верю, — поскуливала Евдокия, испугавшись не на шутку.

Он привел ее в комнату с большой двуспальной кроватью. Кинул Дусю как куклу в мягкое. Сам стал стаскивать с себя мокрую одежду.

— Белевский, это статья! Напомнить, какая? Или ты совсем ускакал в страну невыученных уроков? — Дуся забилась ближе к кроватной спинке. Оттуда огрызаться безопасней и глазеть на мускулистое тело… Совсем не как жертва. А, скорее: «Ого! Вот это кубики… Я таких не помню. Ух, какое все… Упругое и большое».

— Прекрати ныть! Переодеться зашел. Не ходить же мне в сырых тряпках? Не хочешь смотреть, отвернись, — фыркнул Олег и стянул последнее, что на нем было — трусы. Махнул «палочкой» и повернулся к ней другим ракурсом для обзора.

Дуся прикрыла глаза… Нет, она правда прикрыла. Ну, почти. Нужно же подглядывать, когда он наконец оденется прилично. С накинутой сверху футболкой, у Аховой титры пошли, как в конце фильма для взрослых: «Финал! Просмотр завершен».

— Видела бы ты свое лицо, Ду-ся. Облизываться было обязательно? — нашел повод для смеха.

Должно быть, сказались побочные последствия от таблеток. Противненько хихикая, Белевский пытался попасть в чистые носки. Но только встречался с ее вопросительным взглядом, прыскал и опять переходил на ржание. Боевое состояние мужского достоинства не падало… А, ему смешно. Плюхнулся на пол, раскинув длинные ноги, согнутые в коленях. Ухохотолася до соплей.

Евдокия поняла, что надо купировать истерику.

В последний раз, когда Дуся била человека, тот подавился чурчхелой на пляже в Геленджике.

— Ай! Ты чего? За что-о-о? — отмахивался Белевский от подушки. — Это не по правилам! Я в одном носке и беззащитный, — всхлипывая сквозь спазмы смеха, закрывался руками. — Дуся — ты агрегат на сто киловатт…

— Придурок! — пыхтела Евдокия, обрушив на него все свое недовольство ситуацией. — Из-за тебя все! Жена у тебя — чокнутая и ты такой же! — хрясь, по согнутой спине.

— К-хе! Где больной? Нас вызвали к пострадавшему с отравлением, — медики в синей форме с чемоданчиком, переглянулись. Поскольку, дверь осталась открытой, они зашли, движимые чувством долга. Но, тут такое…

Еще бы не сомневаться⁈ Один угорает от смеха. Вторая лупит его подушкой…

— Я… — Дуся сдула прядь с покрасневшего лица. — Пытаюсь привести его в чувство. Вот ваш больной. Его… Он перебрал с сильнодействующим препаратом.

Уронив подушку, сложила ладошки в жесте: «Спасите Христа ради, люди добрые».

Пока Белевского осматривали, опрашивали, измеряли… Евдокия проверила наличие средств в коробке и накинув свое