Твои валентинки - Анастасия Стер Страница 70

Рука Мии соскользнула на клавиши, наполнив помещение резким диссонансным гулом. И я открыл глаза, возвращаясь к реальности. Словно желая компенсировать секундное замешательство, я начал вдалбливаться в Мию так, будто не трахался несколько лет. Животная страсть чуть затихла лишь на несколько секунд, когда Мия достигла оргазма, содрогаясь подо мной и выкрикивая мое имя. Но следом я уже снова вошел в нее, не собираясь останавливаться, пока не найду собственную разрядку.

Наши стоны, учащенное дыхание, вздохи, шлепки и хлюпающие звуки стали частью симфонии, которую мы начали писать вместе, но вряд ли сумеем завершить рука об руку.

Позже, когда Мия, устроившись в кресле у меня на коленях, точно кошка, льнула ко мне, положив голову на плечо, я решился на ответное откровение:

– Несколько лет назад я был женат. – Почувствовав, как Мия напряглась, я скользнул под край моей рубашки, которую она натянула на себя после секса, и нежно провел по ее талии. – Она тоже хотела связать свою жизнь с музыкой. Мы стали друг для друга источником вдохновения. Я… – Замешкавшись, я продолжил: – Обучал ее. Примерно теми же методами, что и тебя. Думал, так смогу ее закалить. Я хотел, чтобы мы разучили одну симфонию. Моего сочинения.

Мия бездумно водила пальцами по моему торсу, внимательно слушая и не перебивая.

– Наши уроки стали походить на пытки. Ей не удавалось прочувствовать глубину моего творения, а я продолжал давить. Начались истерики, срывы. Она заявила, что моя музыка ее убивает. Что в ней нет ни капли света, она ведет к саморазрушению.

Но разве возможно без него достичь величия? Цена гениальности высока. Либо платишь, либо соглашаешься на забвение.

– Что произошло? – тихо спросила Мия, пока я погрузился в воспоминания.

– Она ушла. Сказала, что лучше будет счастливой посредственностью, чем несчастным гением. С тех пор я перестал сочинять. Все надеялся, что найду достойного партнера…

Потому что Лиз оказалась недостаточно сильной. В отличие от Мии, в которой стойкости было даже слишком много. Я надеялся переиграть прошлое и выйти победителем. Хотя бы на этот раз.

Отстранившись, Мия взглянула на меня. И ее взгляд мне совсем не понравился.

– Я не стану твоей марионеткой, – заявила она, слезая с моих колен и оглядываясь в поисках того, чем можно подвязать рубашку, поскольку ее блузка порвана. – И заменой жены тоже.

– Я и не просил.

Мия усмехнулась, когда я встал, вытащил из джинсов ремень и протянул ей.

– Нет, Джулиан, именно об этом ты и говорил. Хотел, чтобы я стала твоим шедевром, отринув собственную волю, – выпалила она, дергаными движениями завязывая ремень, чтобы хоть как-то удержать запахнутой на себе рубашку, при этом прожигая меня раздраженным взглядом. – Теперь я наконец поняла, в чем дело. Мне жаль твою жену. И жаль тебя. Но играть роль куклы, которую ты будешь контролировать, чтобы потешить свое эго и доказать себе свою значимость, я не намерена.

– Не говори ерунды, – процедил я сквозь зубы, чувствуя, как подкатывает раздражение.

Схватив свои вещи, Мия подошла ближе.

– Завтра я приму предложение Брина об участии в конкурсе.

– Нет, – мой ответ звучал как приказ, что, очевидно, еще больше распалило ее злость. – Ты еще не готова. Без меня не справишься.

Мия демонстративно закатила глаза.

– Ты не учишь меня, Джулиан. Ты пытаешься выжать из меня ту страсть, которую сам потерял. Теперь я это понимаю.

Она часто заморгала, будто пытаясь сдержать слезы.

– Знаешь, что еще я поняла? Мы с тобой стали зеркалом друг для друга. Только я приняла свое отражение, а ты – нет. Ты самовольно заперся в клетке, став своим же тюремщиком, и страдаешь от одиночества. Но вместо того, чтобы тянуться к свету, пытаешься затащить в темноту своей западни кого-то другого.

Я почувствовал, как невольно сжал кулаки. Мия задела за живое. Обнаружила уродливую правду.

– Молчи, – прошипел я, не собираясь ее признавать. – Ты не понимаешь.

Она усмехнулась. Горько. Печально.

– Знаешь, я думала, что нафантазировала себе всякого. Но сейчас… сейчас уверена, что все же нравлюсь тебе. Или даже больше. Мне так хотелось, чтобы ты заметил меня. Меня настоящую. И вот мечта стала явью. Только я вижу в твоих глазах испуг и смятение. Ты страшишься этих чувств. Тебя раздражает, что я не боюсь тебя. Что я могу достичь успеха вопреки твоей методике, доказав тем самым, что искусство на самом деле рождается не из насилия, а из свободы. И это разобьет твое мироощущение.

– Не бери на себя слишком много, – сдавленно ответил я, пока в груди с каждым ее словом разрасталась черная дыра уже позабытой боли.

– Хочешь, я сама назову твой величайший страх?

С губ сорвался нервный, напускной смешок.

Я сложил руки на груди, внутренне закрываясь от Мии.

– Попробуй.

– Ты боишься потерять контроль.

Черная дыра внутри достигла таких масштабов, что вполне могла поглотить целиком аудиторию и нас вместе с ней.

Мия прижала ладонь к груди и стиснула ткань рубашки, тихо добавив:

– Вот только чувства контролировать нельзя. Страсть, влюбленность… Их можно лишь принять. Но для тебя это слишком. Тебя злит не мое сопротивление, а то, что я… – теперь она смотрела на меня уставшим, погасшим, однако не лишенным решимости взглядом. – Я могу позволить себе принять эти чувства. Могу ошибаться. И… я могу уйти. Ведь ты уже научил меня главному – как не стать такой, как ты.

Подобрав с пола свою порванную блузку, Мия подошла к двери и только тогда обернулась.

– Открою секрет: клетка открыта, Джулиан. Ты можешь выйти в любой момент. Если, конечно, у тебя хватит на это смелости.

И она ушла, бросив мне в лицо мою же фразу. Щелчок замка прозвучал как приговор. Я остался стоять посреди аудитории, в тишине, нарушаемой лишь шумом в ушах и эхом ее правды. Мия раскусила меня. Заглянула в самую суть и вытащила на поверхность снедающую душу гниль.

Усмехнувшись, я прошептал в тишину:

– Все кончено, Джулиан. Ты проиграл.

Проиграл свою главную битву, создав не равного партнера, а ту силу, что смогла меня сокрушить. Дикий кролик оказался мне не по зубам – сам загнал хищника в тупик.

Глава 6. Финальный аккорд

Мия

Два месяца спустя

Два месяца без его насмешливой ухмылки, без едких комментариев, без прожигающего взгляда темных глаз. За все это время мы видели друг друга от силы пару раз на территории кампуса, но даже тогда тут же отводили глаза.

Какие бы чувства я ни испытывала к