Хозяйка пекарни, или принцам тут не место - Элен Славина Страница 11

Я, правда-правда, экспериментировала с новой выпечкой.

На полке среди местных специй я нашла нечто, поразительно похожее на корицу, но с легким золотистым отливом.

Лео, мой верный следопыт, сообщил, что это «пыльца солнцецвета», и местные знахари использовали ее для успокоения души.

Мне же в голову пришла другая идея.

Я взяла муку из мешка и хорошенько сыпанула ее на стол. Растерла ладошкой и замесила тесто для небольших булочек, щедро сдобрив его этой золотистой пыльцой, медом и кусочками сушеных яблок, которые напомнили мне бабушкины пироги.

В процессе я, сама того не осознавая, погрузилась в воспоминания. Я думала о теплой кухне своего детства, о запахе ванили, о смехе родителей, о первом испеченном мной коржике, который был комом, но казался самым вкусным на свете.

Я вложила в эти булочки всю свою ностальгию, всю тоску по дому, который, возможно, был уже недосягаем.

Когда они подрумянились в печи, по пекарне поплыл не просто запах выпечки. Он был слоистым, как сама память: вот горьковатая нотка корицы, вот сладость меда, а вот что-то неуловимое, щемящее и до боли знакомое. Это пахло беззаботностью. Пахло счастьем.

Первой, как всегда, зашла Марта.

— Ох, Элис, что это у тебя сегодня так пахнет? – вздохнула она, и ее глаза внезапно стали влажными. – Прям как у моей матушки в деревне... Она такие пряники пекла на праздники.

Я протянула ей булочку. Марта откусила и замерла. По ее лицу разлилась теплая, мягкая улыбка.

— Словно снова девочкой стала, – прошептала она. – Сижу на завалинке, солнышко греет... птички поют. А вдалеке озерцо с утками. Спасибо, родная.

Вскоре слух о «волшебных булочках» разнесся по округе.

В «Золотую закваску» потянулись люди.

Суровый кузнец, попробовав угощение, расчувствовался и рассказал, как в детстве тайком кормил булочками бездомного пса.

А его вечно недовольная жена Агата, скривившись, взяла одну булочку «на пробу», а уходя, утирала украдкой слезу.

Лео с гордостью докладывал, что она потом полдня просидела на лавочке с блаженной улыбкой, глядя в одну точку.

Я сама была ошеломлена.

Я не колдовала в привычном смысле этого слова. Я просто... пекла.

Вкладывала душу.

И этот мир, эта странная магия, пронизывающая все вокруг, словно усиливала и воплощал мои эмоции, превращая их в нечто осязаемое. Это было одновременно пугающе и прекрасно.

В один из таких дней, когда пекарня была полна народу, а воздух гудел от приглушенных возгласов удивления и радости, дверной колокольчик звякнул, возвещая о новом посетителе.

Вошел мужчина в дорожном плаще из простой, но качественной ткани, с лицом, скрытым в тени капюшона. Но я узнала его сразу – по осанке, по манере держать себя, по тому, как замер у входа Лео, мгновенно превратившись в статую благоговейного ужаса. Это был принц Каэлан.

Он подошел к прилавку, где оставались последние «булочки воспоминаний».

— Что это у вас сегодня, хлебодарушка? – спросил он, и в его голосе не было привычной насмешки, лишь легкое, притворное любопытство. – От вашей лавки на всю улицу пахнет... детством.

Я улыбнулась, понимая его игру.

— Это булочки с пыльцой солнцецвета, господин купец. Они помогают вспомнить что-то хорошее.

Он снял перчатку и взял одну. Его длинные, изящные пальцы бережно коснулись румяной корочки.

— И сколько за такую... магию?

— Для вас – две медные монеты, - ответила я, подыгрывая ему. - Или один честный отзыв.

Уголок его губ дрогнул.

Он отломил кусок и медленно прожевал. Я наблюдала за его лицом, ожидая насмешки, скепсиса. Но его взгляд, всегда такой острый и собранный, вдруг смягчился и стал отсутствующим. Он смотрел куда-то вглубь себя.

— Любопытно, - произнес он наконец, и его голос прозвучал приглушенно. - У меня в голове... запах старой библиотеки, чернил и орешков. И голос наставника, читающего древние свитки... – Он покачал головой, словно стряхивая очарование, и его маска вернулась на место. – Хитрый ход. Торговать ностальгией.

— Я не торгую, – мягко возразила я. – Я делюсь. А что люди выносят из этого – их собственный выбор.

Он внимательно посмотрел на меня, его серые глаза изучали мое лицо с новым, непонятным мне интересом.

— Вы постоянно меня удивляете, мадемуазель Элис. То вы падаете с неба в муку, то печете... чувства и эмоции.

— В моем мире, – сказала я, протирая прилавок, – есть поговорка: «Хлеб — всему голова». Видимо, в вашем мире это работает несколько... буквальнее.

Он коротко рассмеялся. Это был сухой, негромкий звук, но для меня он прозвучал громче любого признания.

— Возможно. И как поживает ваш бизнес? Гильдия не слишком донимает?

— Пока тихо, – ответила я. – Но Лео сообщает, что «толстяк в бархате» несколько раз проходил мимо и смотрел на мою вывеску так, словно хотел ее съесть. Без всякой магии.

— Будьте начеку, – его тон снова стал серьезным. Он положил на прилавок несколько серебряных монет – значительно больше, чем стоила булочка. – За удивительный опыт. И за молчание, – он кивнул в сторону распахнутой двери, за которой кипела жизнь улицы. Никто не должен был знать, что Принц Теней посещает скромную пекарню.

— Ваша тайна в безопасности, господин купец, – я поклонилась с легкой насмешкой.

Он задержался еще на мгновение, его взгляд скользнул по полкам, по горшкам с закваской, по моим рукам, испачканным в муке и… по моим губам. Отчего мне на миг стало жарко.

— Продолжайте в том же духе, «Золотая закваска», – произнес он на прощание и вышел, растворившись в толпе.

Я посмотрела на серебряные монеты у себя в руке, потом на дверь. Что-то между нами изменилось. Острота наших словесных дуэлей притупилась, уступив место чему-то вроде... уважения? Или, может быть, взаимного любопытства двух людей из разных вселенных.

Лео, дождавшись, когда дверь закроется, подлетел ко мне.

— Это был ПРИНЦ! – прошептал он, широко раскрыв глаза. – Настоящий! И он ел нашу булочку!

— Да, Лео, – улыбнулась я, глядя на последнюю булочку воспоминаний. – И, кажется, она ему понравилась.

Я отломила от нее кусочек и положила в рот. И передо мной снова возник образ моей пекарни в Москве, теплой и знакомой. Но теперь к этому воспоминанию примешалось что-то новое — прохладный, древесно-пряный запах, знакомые серые глаза и тихий звук чужого, но уже не такого враждебного смеха. Этот мир все