Прощай, Мари! Злодейка для принца - Ксения Рябинина Страница 11

— Давайте проясним, — Мари пристально смотрела на нож для фруктов на прилавке у скандального торговца и сравнивала его с властью в голосе этого мужчины. — Вы утверждаете, что эти дети воруют у вас две недели. А они настаивают, что здесь лишь пару дней. Кто врёт?

Кто же он?

Она задерживает дыхание.

Торговец скрипит зубами.

А Мария понимает, что этот хам назвал и её тоже ребёнком. Её!

В осанке его и в каждом движении читалась власть с привкусом твёрдых убеждений. Он стоял рядом, а она задерживала дыхание от напряжения. Взгляд, что казался тяжелее свинца, обвёл всю собравшуюся толпу. На неё он даже не посмотрел, и Мари это заставило сжать зубы. После этой короткой паузы внимание его остановилось на человеке, который медлил с ответом. Которому, наверное, и нечего было ответить-то.

— Держите, — бросил спаситель, небрежно швырнув два сикеля к ногам торгаша. — Надеюсь, в следующий раз вы дважды подумаете, прежде чем распускать руки, и трижды — прежде чем лгать.

И повернулся к ним, едва заметно кивая мальчику:

— Пойдёмте. Вы. Оба.

Жёстко. Как будто настала их очередь для наказания. Он, внезапно сжав ладонь Мари, повёл их через толпу и дальше к безлюдному переулку.

Мари заторможенно кивнула, не в силах сопротивляться.

Было что-то такое, что заставило её подчиняться.

Эти глаза… Она уже видела их вчера. Они преследовали её в воспоминаниях: их властность, их насмешка.

Мальчик, всё ещё дрожа, вцепился в рукав её накидки.

— Зачем вы заплатили этому нахалу? — пробормотала Мари, покорно следуя за ним. — Не всё решается деньгами.

Он молчал.

Они свернули в узкую улочку, где шум рынка затих. Низкие дома теснились по обеим сторонам, нависающие подоконники и крыши почти смыкались над их головами.

Незнакомец, замедлив шаг, обернулся и остановился:

— Как вас зовут?

— Мария, — тихо ответила она, поправляя накидку. — Мари.

Порыв ветра запутался в коротких тёмных прядях, и она поправила те, что лезли в лицо.

— Тоби, — пробормотал мальчик, не поднимая глаз. Мари заметила, что его поношенные ботинки стёрлись, а заштопанная рубаха явно была с чужого плеча.

— Я гуляла, когда увидела, как его обижают, — поспешила объяснить Мари, оглядываясь на поворот, откуда доносились отголоски суеты.

— И решили влезть не в своё дело? — приподнял бровь мужчина. Его плащ из добротной шерсти с капюшоном, откинутым назад, выдавал человека не бедного, но и не знатного — скорее, умелого торговца или мастера.

— А вы разве не то же самое сделали? — парировала Мари, выпрямив спину. Она вдруг осознала, что стоит перед ним без защиты, без привычного капюшона, и поспешно натянула накидку пониже. — И вы не представились.

Напомнила она ему.

— Сказать «спасибо» не пробовали? — пожал плечами незнакомец. — Можете обращаться ко мне Закари, — он слегка прокашлялся. — Или просто Зак.

Мари моргнула, словно очнулась от гипнотического воздействия его властной манеры, — и вдруг осознала, что слишком долго смотрит.

Слишком пристально.

И ей кажется невозможным отвести взгляд.

Это необходимость задержаться на чертах его лица: линии скул, на едва заметной тени от недавно сбритой щетины и упрямой складки между бровей. Но главное — сталь в глазах. Они оказались глубокими серыми. Сейчас в них не было ни насмешки, ни раздражения — только спокойная, собранная внимательность, от которой по её позвоночнику пробегал странный холодок.

Она попыталась отвести взгляд, но что-то её удерживало.

На мгновение показалось, что она видит за этой внешней собранностью что-то ещё — тень усталости или затертую обречённость, спрятанную за голосом.

Она хотела разглядеть что-то большее, но вспомнила их вчерашнее знакомство.

Ссору из-за лимонного пирога.

Неужели он ещё более склочен, чем тот торговец?

От этой догадки захотелось цокнуть.

Запах хлеба из ближайшей лавки ударил в нос, вернув её к реальности. Мари, моргнув, опустила глаза, чувствуя, как теплеют щёки от неловкости. Она поспешно поправила накидку, будто это могло скрыть всё-всё пробежавшие мысли, и, собравшись, повернулась к Тоби.

И сделала то, что сделала и бы в своём мире.

— Где твои родители? Давай мы тебя проводим к ним.

— Я… не помню, — прошептал мальчик, опустив голову. Его пальцы крепче сжали край её накидки, а взгляд скользнул к сточной канаве у обочины.

Зак замер, внимательно вгляделся в лицо мальчика. Тишина повисла между ними, нарушаемая лишь далёкими голосами с рынка, лаем собак и стуком молота кузнеца за поворотом. Где-то наверху хлопали ставни, старуха в окне третьего этажа перекрикивалась с соседкой, развешивая на верёвке выстиранное бельё.

— Не помнишь или не хочешь говорить? — уточнил Закари.

Тоби вздрогнул, но промолчал. Его плечи едва заметно затряслись.

Мари шагнула ближе и осторожно коснулась его плеча:

— Всё в порядке. Никто не причинит тебе вреда.

Закари скрестил руки на груди, задумчиво провёл взглядом по узкому переулку.

— Значит, так. Сначала найдём место, где Тоби сможет отдохнуть и поесть. Потом разберёмся с остальным.

— Но куда? — нахмурилась Мари. Она невольно поправила браслет на запястье — тот самый, с красной ниточкой. — У меня нет… до… возможности.

— У меня есть, — коротко ответил Зак. — Не дворец, конечно, но крыша над головой и горячая еда гарантированы.

Мари проглотила вопрос, чтобы не обидеть мальчишку. Она будет надеяться, семья Закари не будет против такого... гостя.

Тоби поднял глаза, впервые за всё время посмотрев на Зака с проблеском надежды:

— Вы правда поможете?

— Да, — ответил Зак. — Но с одним условием: ты будешь говорить правду. Всегда. Даже если она неприятная. Согласен?

Мальчишка хлюпнув носом бодро кивнул. Надежда проклюнулась в его глазах, и тут же сменилась на подозрительность, как Закари договорил:

— Но сначала мы посетим местный пост имперского дозора.

— Вы утверждаете, что очнулись у входа в Молчаливый лес со стороны Лиловой реки и ничего не помните? — ровно пробормотал усатый мужчина, будто сталкивался каждый день с подобным.

Густые брови лейтенанта сошлись над переносицей, а пальцы его нервно стучали по краю стола.

Тоби кивнул, сжимая ладони между коленями.

Он выглядел хрупким, тощим: тонкие запястья, острые локти, выступающие ключицы под рубашкой не по размеру. Его волосы — тускло-русые, с выгоревшими прядями — падали на лоб, скрывая глаза. А когда он всё же поднимал взгляд, в нём читалась бездонная растерянность и капелька страха. Мари даже подумала, что, пока Тоби слонялся по городу, эти служители закона как-то его напугали.

— Я даже не уверен, что имя Тоби — моё. Оно… крутится в голове, — голос его дрогнул, а взгляд скользнул к дощатому полу, будто там, среди трещин, написано было настоящее имя.

Сгорбившись, он будто прятался