Танго с ненавистным капитаном - Мария Павловна Лунёва Страница 11

Потянувшись, открыл ей дверь.

Ками села и дельно так ладонью оттянула подол своего платья.

— То есть вообще ни капли раскаяния, да? — рявкнул я грубо.

— Я работала, ты сам предложил подвезти меня. Что теперь орешь! — не осталась она в долгу.

— Я ждать не обязан.

— Так и не жди, я и сама могу доехать, — она всплеснула руками и попыталась открыть дверь и выйти, но я успел заблокировать замок.

Ками еще раз дернула и повернулась ко мне.

Да, я уже понял, что перегнул с ней, но извиняться не умел.

— Я правда с девочками занималась, Маэр, работала, а не прохлаждалась и не по бутикам с тряпками бегала. Почему ты такой тяжелый, а? Не хочешь меня ждать, да без проблем, буду просить Мириша или Ари меня подвозить. Они не откажут. Мириш так несколько раз вызывался.

— Сиди молча и не раздражай, — фыркнул я на нее.

Она что-то недовольно проворчала себе под нос и повернулась к окну. Я же чувствовал себя ужасно. Чего сорвался? Ну, посидел полчаса. Она так-то час меня вообще ждать должна была. Выдохнув, вытащил из кармана пачку с курительной смесью и тут же нарвался на ее прищуренный взгляд.

Ничего не говоря, убрал ее снова в карман.

— Никто из братьев, кроме тебя, не курит, — не смолчала Ками. — Брал бы с них пример. Тот же Мириш.

— Хватит мне о нем рассказывать! — не вытерпел. — День был тяжелый. Имею право успокоиться немного.

— Тягач этот? — она сбавила тон.

— Да, их пилот и навигатор упирались до победного, пока я им уже всю запись из диспетчерской не предоставил. Потом вопили о монтажах и подлогах. Делали все, чтобы на меня крушение повесить. Все нервы вымотали.

— Но все разрешилось, Маэр?

— Да, — я кивнул уже спокойнее. — Извелся весь. Лукер еще связывался со мной. У него голова уже трещит от всего. Что-то там с цветами и аркой.

— А Эла разве ему не сказала? Я уже все уладила. Три корзины живых цветов докупили. Я ему завтра позвоню, чтобы успокоить. Пусть не беспокоятся.

Меня слегка отпустило. Уже и вечер не казался таким отвратительным. Поесть бы еще.

— Ты ведь тоже не поужинала, — я мельком взглянул на нее.

Ками приоткрыла окно, ветер обдувал ее красивое лицо, играл в мягких длинных светлых прядях, раздувая их. В светло-карих глазах сквозила усталость.

Зря я сорвался на нее. Просто эта женщина с самых первых минут знакомства будила во мне что-то такое, что вся моя выдержка летела в черную дыру. Я рядом с ней и думать нормально не мог.

Кончик её язычка прошёлся по нижней губе. И у меня снова что-то закоротило в душе.

— К вам, наверное, заеду. У тэу Розы всегда есть что-нибудь горяченькое.

— Ну конечно, мама же на всех вас готовит, — она бросила на меня недовольный взгляд.

— Ну да, ты же такими талантами похвастать не можешь. А где мне ещё есть? Я не женат. Самому после всех этих разборок у плиты стоять — то ещё удовольствие.

— Не жалуйся. И... я хорошо готовлю, — прошипела она. — Просто не хочу есть с тобой за одним столом. Аппетит отбиваешь.

— Можешь удалиться с тарелкой в свою комнату, — я зло хохотнул, желая осадить её.

— Достал.

— Переживёшь, Ками. Тебе не впервой.

Дальше ехали молча. Она смотрела в свой планшет не отрываясь. Пальчиком перелистывала странички. Улыбалась.

Шумно выдохнув, я всего на мгновение прикрыл глаза. Устал. Дорога была пустая, и это снимало напряжение.

— Может, я поведу, Маэр? Ты как будто засыпаешь.

— Да всё нормально, — я вмиг взбодрился. — Вчера всю ночь в порту дежурил. Просто вымотался.

— Останови зоргар, — скомандовала она.

— Я сказал...

— И я сказала, Маэр! Немедленно останови его у обочины. Будешь спорить — все нервы тебе измотаю, пока до дома доберёмся. Делай, как сказала!

И на место бы её поставить, но сил уже ни на что не осталось. Я затормозил и разблокировал дверь. Камелия быстро вышла, обошла зоргар спереди и распахнула мою дверь.

— Быстро на моё место.

— Женщина...

— Маэр! Не смей меня сейчас бесить! Я сказала, пересел, закрыл глаза и спишь, пока я везу тебя домой к маме. Я ей уже написала, что ты голоден, и она разогревает мясо с тушёными овощами. Так что делай, как сказала! Бесишь!

Я зло фыркнул и, поленившись выходить, просто перебрался на пассажирское место. Вытянул ноги и откинулся на спинку. Так хорошо стало.

— Теперь поедем дальше.

Она села за управление и взялась за рычаг.

Зоргар двигался медленнее, но я молчал. Нечего ей лихачить. Наблюдал за этой невозможной женщиной из-под опущенных век и всё думал, как при такой внешности можно иметь такой отвратительный характер.

Немыслимая эгоистка.

Пиликнул её планшет, она быстро опустила на него взгляд, открыла сообщение и как-то сникла, даже расстроилась.

— Что-то не так, Ками? Выглядишь подавленной.

— Из банка рекламу пакета услуг прислали. Я не их ждала... Белладонна... Ну, помнишь нашу кузину, что осталась на Церере? — она взглянула на меня. — Я тогда очень переживала, что она не полетела с нами. Предчувствие нехорошее было. Отец должен был настоять, но Белла, она такая самостоятельная, решила, что сможет выиграть в нелегальных гонках чёрт знает в какой дыре. И раньше хоть звонила, а теперь... Уже неделю никакой связи с ней.

Я насторожился. Да, мы знали, что у девочек есть ещё кузина. Все порывались её найти и привести на Залфа, да не до того было. А теперь, выходит, пропала?

— У отца спрашивала, связывался ли он с ней?

— Да нет, Маэр. Тревожить его. Хотя надо уже, наверное. Мне не по себе оттого что она не пишет и не связывается со мной. Это не в её характере. Белла обязательная. Она бы не стала вот так исчезать, потому как знает — мы будем переживать за неё.

Глава 12

Камелия Войнич.

До дома мы добрались уже затемно. Маэр, кажется, задремал. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и не шевелился. Веки прикрыты, а вот губы наоборот. Я редко на него смотрела. Но сейчас он казался мне неожиданно мягким. Густые непослушные волосы доходили до плеч. Раньше он стригся значительно короче и был похож на солдафона, но в последнее время стал отпускать длину, как того требовали традиции оршей. Его старший брат Нум и вовсе красовался с толстой белоснежной косой, кончик которой доходил ему до поясницы. Я попыталась представить и Маэра со столь длинной шевелюрой, но картинка не шла.

Веки дрогнули,