Подарок - Наталья Александровна Буланова Страница 11

И тут появляется мужчина в возрасте. Глубокие борозды морщин на лице оттеняет шляпа с небольшими полями. Просторный льняной костюм из рубашки и штанов скрывает достаточно подтянутое, но немного сгорбленное тело. Деревянные растаманские бусы яркой деталью приковывают к себе взгляд.

— Родная, ну наконец-то! — раскидывает он руки в стороны, словно ожидая, что я брошусь в его объятия.

Немая пауза немного отрезвляет мужчину, и он усмехается.

А я вижу, что взгляд его такой же тяжелый и подавляющий, как у Егора Руданского, и мне нужно быть настороже.

Он совсем не добродушный дедушка.

— Волчица, значит, а не овечка, да? — спрашивает он весьма довольно и садится в кресло рядом с диваном.

— Я… я не понимаю, о чем вы, — говорю я.

В этот момент на подносе приносят чай. Сервиз — словно я оказалась на «файв-о-клоке» у английской леди. Обслуживает нас дама в переднике, расторопно и быстро наливает чай в две изысканные чашки и подает сначала мне, потом хозяину дома.

— Спасибо, — благодарю я.

Смотрю на пожилого мужчину, а он пьет чай и при этом внимательно рассматривает меня поверх чашки.

— Егору полезно будет немного встряхнуться. Слишком ему легко все достается — даже истинная сама в руки пришла, — говорит он.

Я сразу вспоминаю про дурацкое приложение.

— Вы про «Доборотень»?

Неужели они все тут в него верят? Тогда у меня для них плохие новости.

— Именно. Ты, наверное, не понимаешь еще всех тонкостей, но хочу сказать главное: ты для нас очень ценна. Мы будем холить тебя и лелеять. Ты постепенно ко всему привыкнешь.

Я оборачиваюсь, боясь увидеть парней, которые берут меня в оцепление. Хотя, пожалуй, для этого отдаленного особняка в горах это и не нужно. Охраны может быть полно снаружи.

Я слышала, что, когда человек забирается так высоко, как семья Руданских, неминуемо свистит крыша. От постоянного подобострастного поведения окружающих они чувствуют себя на вершине мира — почти богами. Начинаю верить в эзотерику и прочую фигню.

А тут, похоже, все верят в «Доборотень». Новый инет-культ?

Глава 14

— Я могу к вам обратиться с просьбой? — говорю я.

Жизнь меня научила использовать любую возможность.

— Лерчик, я же еще не представился! Совсем от счастья забыл. Можешь называть меня дедушкой, а так я Валентин Степанович.

— Очень приятно познакомиться, Валентин Степанович, — подчеркнуто вежливо обращаюсь я к нему и жду.

Я уже озвучила просьбу, он точно услышал.

Хозяин дома отпивает глоток чая, ставит чашку на стол и складывает руки в замок на колене ноги, закинутой на другую.

— Так что там за просьба?

— Позвольте нам с партнером снова открыть цветочные магазины.

Валентин Степанович совершенно не удивляется ни моему делу, ни наличию партнера, ни вопросу.

— Конечно, — добродушно разрешает он.

И я шумно выдыхаю от облегчения. Глядя на мою реакцию, он усмехается и добавляет:

— Как только станешь частью нашей семьи, сможешь выбрать дело по душе. И никаких партнеров не надо будет.

Кажется, у меня аж глаз дергается. Но что-то мне подсказывает: говорить ему в глаза о том, что я не собираюсь становиться частью их семьи, опасно.

Если подумать, конечно, любая девушка нашего края душу бы продала, чтобы оказаться на моем месте. Но я-то знаю, что, во-первых, вся эта вера в «Доборотень» ненормальна. Во-вторых, результаты я подшаманила. И стоит только этому вскрыться, как полетят головы. Моя — первая.

С Егором дел я больше иметь не собираюсь. Уже поняла, что от него ничего не добиться. Он на стороне сестры и плевать хотел на нужды и проблемы простых людей.

А вот с дедушкой у меня еще есть шанс. Вдруг он может повлиять на Руданского?

— Валентин Степанович, я без дела не могу сидеть. И обидно мне, — говорю я и делаю театральную паузу.

— Что такое? За что? Егор скоро будет здесь, не переживай. Он у нас парень умный.

А вот это плохие новости! Сразу бежать со всех ног захотелось.

— Я не об этом. Понимаете, я в цветочные магазины все силы и деньги вложила, всю душу, а из-за непонимания их разгромили.

— Янка была неправа. Извинится еще перед тобой. Я проконтролирую.

— Не надо извинений. Просто дайте нам заниматься любимым делом. Мы правда непричастны к нанесению вреда здоровью госпожи Руданской.

— Конечно-конечно, родная. Между членами семьи никаких обид.

Опять он про семью. Да не собираюсь я в нее входить. А он даже не допускает, что я могу не гореть желанием связываться с ними.

Надо что-то делать. А то еще сейчас Егор сюда приедет, и неизвестно, чем дело кончится. Может, он уже выяснил, что я его одурила с процентами. Тогда точно бандеролькой в Африку отправит.

Надо просто объясниться.

Ага, звучит легко, но как же трудно начать.

— Валентин Степанович, насчет этого…

— Да-да?

— Мы пообщались с Егором и поняли, что не подходим друг другу.

— Да неужто? — В глазах мужчины зажигаются смешинки. — А девяносто девять и девять десятых процента шутка?

— Наверное, сбой. Мне кажется, что, если еще раз пройти тест, будет совсем другой результат.

— Второй раз не проходят, родная! «Доборотень» никогда не ошибается. — Валентин Степанович поднимает указательный палец вверх.

Это он так думает. А Эд и не такое может провернуть. Но я не могу признаться в этом старшему главе семейства, а то точно домой не вернусь.

Меня все больше напрягает эта вера в дурацкое приложение. Что там за параметры совместимости такие? Видела, туда медданные подгрузили. Может, гадание по группе крови, нумерология, расклад таро — и вот результат готов? Я бы не удивилась. Чем бы богатые ни тешились, лишь бы на бедных не наезжали.

— Наверное, если бы мы были так совместимы, между нами сразу бы возникло понимание, — начинаю я.

— Вовсе нет, — удивляет меня ответом Валентин Степанович. — Внешне же тебе Егор понравился?

Вот это вопрос.

— Он привлекательный мужчина, — уклончиво отвечаю я.

— И ты ему, судя по моим данным, очень даже понравилась, — довольно сообщает Валентин Степанович и быстро перехватывает инициативу: — Оттого у меня вопрос. Хочешь стать быстрой добычей или желанной?

— Я хочу открыть обратно свои магазины цветов, — с отчаянием говорю я и чувствую, как наворачиваются непрошеные слезы.

Валентин Степанович замечает это и темнеет лицом. И я его сразу боюсь. Когда нет этой добродушной маски, видно суть. А там такой же лидер и непримиримый типаж, как Егор.

Он задумывается, иногда поглядывая то на меня, то