Королева Ночного Неба - Амали Ховард Страница 12

Интересно… я уже была в его сознании раньше, когда вернула его к жизни с помощью своей магии. Тогда я могла чувствовать всю его ауру. Смогу ли я сделать то же самое сейчас?

Тайком я посылаю к нему крошечную частицу магии и готовлюсь к худшему, что король каким-то образом скомпрометирован неестественными силами. Это объяснило бы все: его поведение, странный огонь в его глазах, его гнев.

Но там ничего нет… ничего, кроме него. Никакой тьмы. Никакого оставшегося семени Феро. Только любовь и беспокойство обо мне, а также забота о будущем его королевства.

Успокоенная, я втягиваю нить обратно и обнаруживаю, что он смотрит на меня так, словно говорил что-то, а я не ответила. Я краснею, понимая, что вторглась в его разум без разрешения, но мое облегчение от того, что он полностью собой, смывает любую вину. Убедиться, что король в безопасности от вреда, даже невольно от самого себя, — в интересах всего королевства.

Я прочищаю горло, когда его палец скользит по моей челюсти.

— Что ты сказал?

— Это небезопасно ни для кого, и я не думаю, что это хорошая идея. Не сейчас. Возможно, через месяц, когда все утихнет.

Обида пронизывает меня, но я скрываю ее.

— Ты говорил то же самое недели назад.

Он опускает руки и проводит ладонью по волосам.

— Я не знал, что Регул собирается сделать попытку свергнуть меня с помощью так называемого законного племянника. — Рошан наклоняется, чтобы подбородком опереться на мою голову. — Ты нужна мне, Сурайя. Ты нужна мне здесь, иначе… мы потеряем все, чего так упорно добивались. После всех жертв, которые мы принесли.

— Тебе нужна я или Хранительница Звезд? — Я жалею о своих резких словах, как только они слетают с моих губ.

Он задерживает дыхание, его голос полон муки.

— Как ты можешь даже думать о таком? Я люблю тебя, Сура.

Раскаяние немедленно захлестывает меня за то, что я высказала такую ужасную мысль, но мой внутренний голос оживает: Он не колеблясь загоняет тебя в роль своей витрины, как же. Разочарование вспыхивает с новой силой, но я подавляю его.

— Прости. Это не… то, что я имела в виду.

Рошан взмахивает рукой у нас за спиной.

— Разве я не дал тебе все, что ты только могла пожелать? Дворец? Твою собственную кузницу? Жизнь в роскоши. — Я замираю, удивленная его словами. Когда эти вещи стали условностью? Его большой палец касается моей нижней губы. — Ты моя королева. Мы команда, мой драгоценный скворец, — шепчет он. — Мы против всего мира, помнишь?

Скворец в красивой клетке...

И это мы против всего мира, но только тогда, когда это удобно ему, кажется.

Тлеющее опустошение в моем сердце разрастается. Несколько сладких, нежных слов не могут стереть пропасть, которая расширяется между нами. Я хочу угодить Рошану, потому что да, несмотря на все обиды, я действительно люблю его. Но любовь также требует некоторой степени взаимности. Это умение давать и брать, а не путь в одну сторону, и я должна постоять за себя, иначе рискую быть подавленной на каждом шагу.

— Я люблю тебя всем, что у меня есть, Ро, но я должна увидеть отца и Амму, — говорю я. — Тебе не все равно, что я одинока и уныла?

Мышца на его челюсти напрягается, его рот сжимается.

— Не будь такой.

— Какой?

Ноздри Рошана раздуваются.

— Капризной.

Это слово как стрела пронзает мое сердце, и я вздрагиваю.

— Капризной? — переспрашиваю я. — Ты думаешь, то, чего я хочу, — это каприз?

Он трет лоб, между бровями залегает морщинка раздражения.

— На кону больше, чем твоя семья, — отвечает он так, словно выговаривает ребенку, и у меня выпрямляется позвоночник. — Беспорядки в королевстве свирепствуют от столицы до Нириэли, и у Скавов также есть связи с этой угрозой оракула, что меняет все. Мне нужно, чтобы ты была в безопасности, Сура. Это для твоей защиты.

Мы ходим по бесполезным кругам. Я умоляю, он отказывает. Я в ловушке, и мне это чертовски не нравится.

— Ты не можешь удерживать меня здесь против моей воли.

— Я король, — ровно говорит он.

Мои глаза щиплет от давления, которое я начинаю ненавидеть.

— А я твоя… — Слова душат меня. Кто я для него? Я его инструмент. Не его партнер и не его жена, и уж точно не его королева. — …подданная.

— Ты больше, чем подданная, и ты знаешь.

Сжав челюсть, я поворачиваюсь и хватаюсь за перила балкона, мои пальцы немеют от холодного железа. Мой симург беспокойно разворачивается внутри меня, но ждет моего приказа. У нас хрупкое взаимопонимание, когда дело касается короля… и его власти над нами.

— Хорошо, — говорю я. — Как будет угодно Его Императорскому Величеству.

Он выдыхает.

— Сура, хватит, пожалуйста. — Когда я отказываюсь реагировать, он тяжело вздыхает. — Не оставайся здесь слишком долго на холоде. — Он колеблется, когда я продолжаю молчать. — Ты самое важное в моей жизни.

— Правда? — спрашиваю я.

— Ты знаешь, что это так. Но я не могу позволить себе быть эгоистом, когда люди Ориндхра нуждаются во мне, чтобы я был тем королем, которого они заслуживают, чтобы защитить их.

— Королем, которого они заслуживают? Или просто немного менее тиранической версией твоего брата? — Я с трудом сглатываю при его резком вдохе и смотрю через плечо. Его глаза стали кремневыми, рот — тонкая линия неодобрения. Я узнаю это выражение. Это лицо, которое король Ориндхра показывает своим врагам, а не возлюбленной. — Правление через угнетение никогда не приводило ни к чему хорошему. Твои люди живут в страхе, под законами, которые ты навязал. Твои армейские лагеря стоят у них на пороге, Рошан. Это не безопасность. Нельзя обезопасить кого-то, заперев его! — говорю я в ярости.

Он сверкает глазами, зная, что я говорю не только о людях Ориндхра.

— Когда угроза минует, они будут в безопасности. Ты будешь в безопасности.

Я качаю головой.

— И когда это будет? Через шесть месяцев? Через год? Через десять лет?

— Когда я скажу! — кричит он.

Громкий стук в дверь спальни заставляет нас обоих обернуться.

— Ваше Величество? Все в порядке?

— Да, — отвечает он стражнику. Король снова смотрит на меня, засовывая руки в карманы и явно пытаясь успокоиться. — Я не хочу ссориться.

Слишком поздно для этого. Я закусываю губу, пытаясь сдержать свои глупые слезы. Вся сила вселенной на кончиках моих пальцев,