Возрожденная - Джеймин Ив Страница 13

Таков ли был план, того кто все это сделал?

Неужели они ожидали, что я буду так счастлива не быть дерьмом под сапогами Тормы, что окунусь в эту новую жизнь и никогда ни в чем не буду сомневаться?

Если это так, то виновник допустил несколько фундаментальных ошибок. Во-первых, они должны были выбрать кого-то менее упрямого, чем я, а во-вторых, они должны были удалить мои воспоминания о мучениях стаи и отказе Торина. На моем пути к жизни в стае стояли огромные препятствия.

Полагаю, что избавиться от нескольких месяцев гораздо проще, чем от десяти с лишним лет. Я была бы очень удивлена, проснувшись в теле двадцатилетнего человека думая, что я — ребенок.

Но почему преступник должен был удалять только это время? Если бы они позволили мне просто очнуться от анабиоза вместе со всеми остальными, я бы ничего не поняла…

В этом не было никакого смысла. Ничего из этого, а мое пребывание на главной улице только еще больше запутало меня.

От нечего делать я побрела обратно в направлении квартиры, не находя себе места от скуки. План А, возможно, и не сработал, но в алфавите оставалось еще много букв, и пора было переходить к С — Симона.

Родители Симоны жили в одном из самых богатых районов Тормы. Возможно, это был относительно небольшой городок, но все равно было ясно, кто занимает престижное положение в стае, исключительно благодаря земле и размеру дома, которыми они были награждены. Когда я прогуливалась по их району, с участками размером в акр, огромными двухэтажными особняками и идеально подстриженными газонами, я старалась не думать о тех случаях, когда меня заставляли чувствовать, что я здесь чужая.

Джерад и Мика Льюисоны — иначе говоря, отец и мать Симоны — были одними из тех, кто встречал меня с наименьшим энтузиазмом. И я, по правде говоря, не могла их в этом винить. Их дочь пострадала из-за дружбы со мной, а я, хоть и понимала это, была слишком эгоистичной, чтобы уйти от человека, которого любила и в котором нуждалась, и всегда винила себя за это.

Так что, нет, я их не винила, но шрамы, тем не менее, остались.

Их кованые ворота были открыты, поэтому я пошла по дорожке и как только подошла к их двери, и хотела нажать на кнопку звонка, я услышала крики. Родители Симоны были полицейскими, но я никогда не слышала, чтобы они кричали. Они, как правило, предпочитали тихий и смертоносный стиль запугивания… особенно ее мать, которая была японкой по происхождению и владела различными боевыми искусствами и дисциплинами борьбы.

Торин не раз говорил, что нам повезло, что семья Льюисонов защищает нас, и, несмотря на мои личные чувства к ним, я не возражала, потому что они были великолепны в своем деле.

Дверь резко распахнулась, прежде чем я успела решить, что сейчас не самое подходящее время для того, чтобы здесь находиться, и я оказалась лицом к лицу с Микой. Ее эльфийские черты, которые были искажены гневом, сменились удивлением, когда она резко остановилась. Очень темные, иссиня-черные волосы, которые унаследовала от нее ее дочь, развевались вокруг ее лица, когда она смотрела на меня.

— Мера, — выдохнула она, несколько раз моргнув, прежде чем взять себя в руки.

В одно мгновение все ее страхи, удивление и ярость до последней крупицы скрылись под маской безмятежности. Ее темно-карие глаза, такие же, как у дочери, теперь смотрели на меня с уважением.

Вся эта альфа показуха раздражала.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она. — Что-то случилось в доме стаи? Почему Торин просто не предупредил нас по двусторонней рации?

Я махнула рукой и одновременно покачала головой.

— О, нет. В доме стаи всё в порядке. — По крайней мере, я так предполагала, я ведь даже не удосужилась ответить ни на одно сообщение Торина, чтобы проверить. — Извини, что вот так заявилась, просто я переживаю за Симону. Она до сих пор не ответила ни на мои звонки, ни на сообщения, и я хотела узнать, слышали ли вы что-то новое.

Мика тяжело сглотнула, и мне показалось, что её губы дрогнули, прежде чем она снова взяла себя в руки.

— Да, у неё всё по-прежнему хорошо, — сказала она натянуто. — Полностью в порядке и занята своей…

— Прекратите мне на хрен врать.

Мое терпение лопнуло в ту же секунду, как она произнесла ту же банальную фразу. Симона была не в порядке. Мы все это знали, и я больше не могла позволять своей подруге страдать из-за того, что эти ублюдки хотели мне солгать.

Слеза скатилась по щеке Мики, оставляя след на гладкой смуглой коже. И тут в моей груди вспыхнула паника.

— Если Симона в беде, ты должна сказать мне, — сказала я с нажимом. — Как давно она на самом деле пропала? Где она?

Я могла бы сказать, что Мика не хотела мне отвечать, но, возможно, сегодня она поняла, что я не уйду, если не найду настоящие ответы.

— Я не знаю, где она, Мера. — Все ее тело сжалось, как будто этот секрет трещал по швам ее существа, отчаянно стремясь вырваться на свободу.

— Она сбежала сразу после того, как был снят анабиоз. — Эту часть истории рассказал Джерад, который появился позади своей пары. — Она была здесь, когда мы ложились спать, а на следующее утро, когда мы проснулись, ее кровать была пуста.

Джерад — шесть футов семь ростом и сложенный как кирпичная стена — даже отступил на шаг, когда Мика резко повернулась к нему и метнула сердитый взгляд.

— Ты заставлял меня молчать, пока расследовал её исчезновение, — выпалила она, — и при этом у тебя нет ни малейшей проблемы выложить Мере все детали?

Джерад тяжело вздохнул и покачал головой. Когда он снова шагнул в свет, я удивилась, насколько разбитым он выглядел. Уставшим и надломленным — мелкие морщины вокруг глаз будто состарили его на десять лет. Его грязно-русые волосы торчали клочьями, словно он десяток раз за сегодняшний день провёл по ним руками, а рубашка была явно застёгнута наперекос.

В прошлый раз, когда я наведывалась, он так не выглядел, но сегодня ему, очевидно, было абсолютно плевать.

— Я искал повсюду, — тихо сказал он. — Мы не спали. Мы почти ничего не ели. Нам нужна помощь…

Было ясно, что спор, который я слышала через дверь, касался Симоны. Симоны, которая пропала без вести два гребаных месяца назад, и только эти два гребаных идиота безуспешно искали ее.