Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл" - Наталья Томасе Страница 14

Она знала, что должна сопротивляться.

Что должна продолжить разговор.

Что должна держать дистанцию.

Но её тело — созданное, настроенное, откалиброванное — отвечало на его частоты безошибочно.

И в этот момент она была не учёным, не вирусологом, не Избранной.

Она была просто женщиной, которую выбрал Бари…

9

… Вдали, на фоне бескрайнего космического пространства, появился небольшой мерцающий синеватый диск.

Он рос, приближался и вскоре превратился в светящийся сплюснутый эллипсоид — голубой, как аквамарин, как сапфир, как бирюза, переливающийся всеми оттенками синего.

Голубой шар медленно вращался, и облачные спирали тянулись по его поверхности, словно живые.

Бари задержал дыхание.

— Род проделал отличную работу, — произнёс он вслух. — Цвет подобран идеально. Планета выглядит потрясающе.

Сат скрестил руки на груди.

— Слишком много воды. Мой маленький каменистый мир мне больше по душе.

Лилис смотрела на планету так, будто видела чудо.

— Голубой Марбл очарователен. А твой Арес… грубый, бездушный и жёсткий. А здесь — лёгкость. Свет. Свобода.

Она говорила так, будто видела в планете не лабораторию, а живое существо.

Сат фыркнул, но промолчал.

Бари, не отрывая взгляда от характеристик планеты, произнёс металлическим, деловым голосом:

— Мы сюда не отдыхать приехали. — И его тон мгновенно обрубил любую романтику.

Сат наклонился ближе:

— Что-то менять придётся?

— Нет.

Бари пролистал отчёт.

— Ребята из Зачистки постарались. После проекта с Арийцами всё стерли. Перевернули ось, изменили климат. Сейчас всё соответствует плану Рода.

Лилис тихо сказала:

— Ничего не проходит бесследно. После Лемурии зачищали огнём — и всё равно Атланты нашли информацию о воздушных кораблях, о психической силе… А здесь зачищали водой. А воды — больше половины планеты. Что-то точно осталось в глубинах.

Сат резко повернулся к ней:

— Атлантам слил информацию кто-то из Избранных. Они сами бы не додумались подключиться к Всеобщему полю. Не смогли бы овладеть дистанционным гипнозом. Не смогли бы передавать мысли.

— А Арийцам и не надо было ничего рыть, — вставил Дон. — Они получили знания от Рода, которые должны были поднять их. Но они обернули их внутрь, против себя. И цивилизация рухнула быстрее, чем Род успел вмешаться.

Лилис пожала плечами:

— История всегда оставляет следы. Даже если их пытаются стереть.

Бари поднял руку, обрывая спор:

— Будем решать проблемы по мере поступления.

Он включил громкоговоритель:

— Внимание всем. «Баранка» зависает над планетой. Начинаем спуск.

Лаборатория «Голубой Марбл» отличалась от всех лабораторий Соляриса. Здесь не было блоков, ангаров, машин. Не было металла, стекла, синтетики.

Здесь был сад….

Тёплый влажный воздух пах землёй и цветами.

Реки текли в тени гигантских деревьев, тихо шепча о камни.

И всё это называлось одним словом:

Природа.

То, чего Избранные не имели. То, что они могли создать — но не могли почувствовать.

На Голубом Марбле закипела работа…

… Лилис бродила по саду, и её взгляд завороженно смотрел на реки, блестящие как жидкое стекло.

На деревья, чьи кроны переливались всеми оттенками зелёного.

На птиц, которые не просто летали — они пели, и их голоса не были записаны в каталоге её памяти.

Трава, которая колыхалась от ветра, а не от вентиляционных потоков.

Лилис стояла на трапе, и её дыхание сбивалось — не от усталости, а от чего-то незнакомого. Она попыталась проанализировать реакцию.

«Сбой?»

Возможно.

Её частоты дрогнули, будто невидимая рука провела по ним, нарушая привычный ритм. Внутренние алгоритмы попытались классифицировать ощущения:

восхищение?

тревога?

радость?

страх?

эстетическое удовлетворение?

Но ни один паттерн не подходил.

Лилис была немного ошеломлена, но не испугана. Она вдохнула воздух Голубого Марбла — влажный, тёплый, насыщенный ароматами, которые невозможно было синтезировать. И в голове промелькнула мысль, что планета вызывает у неё реакцию на объект, которой нет в её системе. И это вызывало интерес и желание понять происходящее.

Она не услышала, как к ней подошёл Сат. Она, скорее, почувствовала его присутствие.

— Здесь… слишком живо, — произнёс Сат наконец.

Лилис, удивлённая, повернулась к нему и увидела в его тёмных глазах откровенное непонимание.

— Разве это плохо?

Сат не ответил сразу.

Он смотрел на деревья, на реку, на птиц — и чувствовал, как его внутренний мир трескается от количества информации, которую невозможно упорядочить.

— Это… не моё, — сказал он тихо. — Природа слишком… свободна.

Лилис улыбнулась — мягко, почти сочувственно.

Сат выпрямился, сжал челюсть.

— Я привык к миру, где всё подчинено логике: камень, металл, формулы, расчёты, стабильность. А здесь — слишком хаотично. Даже хуже, чем на Тильбюри.

Он сделал шаг вперёд — земля под ногами мягко просела. Сат резко отдёрнул ногу, будто наступил на что-то опасное. И на лице появилось печати неприязни.

Он посмотрел на Лилис — и увидел, как её глаза сияют. Она впитывала этот мир, как губка. Её частоты дрожали, но гармонично — будто Природа настраивала её под себя.

Сат почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Он не понимал, почему система Лилис реагирует иначе?

Почему она… резонирует?

И это его раздражало. Он ненавидел, когда что-то не понимал.

Лилис смотрела на Сата — на его напряжённые плечи, на сжатую челюсть, на то, как он почти физически отталкивает мир вокруг себя.

— Сат… у меня странный мысли, — тихо сказала она.

Он резко повернул голову.

— Какие?

Она сглотнула, пытаясь подобрать слова. Её голос был ровным, но в нём звучала едва уловимая дрожь.

— Эта планета… она... странная.

Сат нахмурился, но не перебил. А Лилис опустила взгляд на свои руки — они слегка дрожали, и это её пугало больше, чем она хотела признать, и добавила:

— Я… не знаю, что это. Не знаю, как это объяснить. Но я боюсь, Сат. Боюсь, что Голубой Марбл может изменить нас. Всех. Я чувствую это.

Сат молчал. Его тёмные глаза стали глубже, тяжелее — будто он пытался просчитать то, что не поддавалось расчёту.

Лилис подняла взгляд:

— Только не говори Бари об этом. Не хочу, чтобы он подумал, что я трусиха и не могу контролировать то, что не поддаётся логике и алгоритмам.

Она замолчала, и в этой паузе было больше, чем в словах.

— Я говорю это тебе, Сат, потому что знаю: ты поймёшь. И не осудишь. И… если что-то пойдёт не так, ты будешь рядом. Я тебе доверяю.

Сат посмотрел на неё долго — слишком долго для того, кто обычно реагирует мгновенно. Его взгляд был ровным, спокойным, но в глубине мелькнуло что-то… тёплое, доверительное.

Алгоритм, который мог у него активироваться только при