Ветеринарка-попаданка. Невольная хозяйка приюта для драконов - Диана Фурсова Страница 17

Рейнар поднял глаза.

— Что однажды проснусь — и пойму, что сделал с теми, кто мне дорог. — Он сглотнул, будто слово “дорог” было камнем. — Или что не проснусь вовсе.

Валерия почувствовала, как что-то внутри неё сдвинулось. Она хотела сказать “я понимаю”, но это было бы ложью. Она не была на войне. Она не была драконом. Но она была врачом — и знала, как звучит человек, который устал бояться.

— Тогда давайте не дадим ночи выигрывать, — сказала она.

Рейнар посмотрел на неё долго. Потом резко кивнул.

— Делай.

— Вы согласны? — Валерия подняла бровь.

— Я сказал: делай, — повторил он. — Но если ты погибнешь из-за моей ночи, Валерия… — он наклонился ближе, и голос стал ледяным. — Я уничтожу весь этот город. С магистратом вместе.

— Очень здорово, — сухо сказала Валерия. — Тогда точно будет уютное бытовое фэнтези.

Грета фыркнула, не удержавшись.

Рейнар на секунду замер… и вдруг уголок его губ дрогнул. Почти улыбка. Почти.

— У тебя язык острый, — сказал он.

— Это мой инструмент самозащиты, — ответила Валерия. — Другого пока нет.

— Будет, — глухо сказал Рейнар и повернулся к двери. — Шэн! Томас! Лис! Все в каменный блок. Сейчас.

Валерия шагнула следом — и вдруг мир качнулся. Яд ушёл, но слабость осталась.

Рейнар поймал её за локоть так быстро, что она даже не успела возмутиться.

— Не падай, — сказал он тихо.

— Я не падаю, — упрямо выдохнула Валерия. — Я… адаптируюсь к новой реальности.

— Адаптируйся быстрее, — буркнул он, но руку не убрал, пока она не выпрямилась.

К вечеру в каменном блоке пахло свежими досками, железом и рунами. Томас ругался, прибивая кольца к полу, но делал крепко. Лис ставил мягкий контур — руны светились тускло, как угли, не слепя. Грета принесла стопку чистой ткани, воду, травы, и даже — к удивлению Валерии — старую шерстяную накидку.

— Это ваше было, — сказала Грета тихо. — Прежнее. Вы… вы любили её. На ней ваш запах… старый.

Валерия взяла накидку и почувствовала, как внутри на секунду кольнуло чужой памятью: холодный коридор, мужской голос, её смех… и палёный сахар в воздухе.

— Спасибо, — сказала она.

Рейнар стоял в дверях, смотрел, как они готовят “вольер” для него, и лицо его было каменным.

— Мне сюда когда? — спросил он наконец.

Лис сглотнул.

— На закате, господин.

— На закате, — повторил Рейнар и посмотрел на Валерию. — Ты уйдёшь из приюта на ночь.

— Нет, — сказала Валерия.

— Валерия, — голос Рейнара стал опасным.

— Нет, — повторила она. — Я не оставлю приют. И не оставлю драконов. И… — она сделала паузу, — я не оставлю вас одного, если вы провалитесь.

Рейнар шагнул ближе.

— Ты думаешь, что сможешь меня остановить?

— Я думаю, что смогу заметить раньше, — сказала Валерия. — И что ваш “якорь” должен слышать ваш первый рывок. Не последний.

Рейнар молчал. Потом сказал очень тихо:

— Ты не понимаешь, что делаешь.

— Я понимаю одно, — ответила Валерия. — Ночь — это болезнь. А болезни лечат наблюдением и режимом. Даже если пациент… большой.

Рейнар резко выдохнул.

— Ладно. — Он посмотрел на Лиса. — Ты останешься рядом. Если руны дрогнут — будишь меня. Будишь её. Всех будишь.

Лис кивнул так резко, что чуть не уронил жезл.

— Да, господин генерал.

— И ещё, — Рейнар посмотрел на Валерию. — Больше никаких чаёв.

— Я теперь буду нюхать всё, что мне несут, как собака, — сухо сказала Валерия.

— Умная собака, — буркнул Рейнар.

Она открыла рот, чтобы ответить язвительно, но в этот момент со двора донёсся драконий рёв — короткий, раздражённый. Где-то в карантине снова начинался зуд.

— Я пошла, — сказала Валерия.

— Ты едва стоишь, — Рейнар перехватил её взглядом.

— Я стою достаточно, чтобы не дать Фиалке содрать себе бок, — отрезала Валерия.

Рейнар не стал спорить. Только проводил её взглядом — слишком внимательным.

Ночь пришла резко, как падающая дверь. Драконы притихли, но тишина была неправильной — натянутой. Валерия проверила Фиалку, Бурого, старого Когтя. Зуд отступал, но не уходил — как боль после ожога.

— Это как… — прошептал Лис рядом, глядя на руны, — как будто что-то ходит по кругу и царапает изнутри.

— Да, — тихо сказала Валерия. — И мы должны понять, что именно.

Она вернулась в свою маленькую комнату поздно. Грета уже положила у двери миску с водой — будто для собаки, и Валерия почти рассмеялась, но усталость была тяжелее смеха.

Она сняла сапоги, опустилась на кровать и на секунду позволила себе закрыть глаза.

Сон не пришёл. Вместо сна пришёл звук.

Тонкий звон цепи.

Сначала далеко. Потом ближе.

Валерия подняла голову. Сердце ударило раз, другой — слишком громко.

За стеной кто-то тяжело дышал. Воздух стал пахнуть палёным сахаром.

— Рейнар? — хрипло сказала она, сама не понимая, зачем зовёт.

Ответом был глухой удар.

Дверь дрогнула.

Ещё один удар — сильнее. Доски застонали.

— Леди! — послышался в коридоре крик Лиса, панический. — Руны… руны рвёт!

Валерия вскочила, схватила с крючка накидку — ту самую, старую, с “её запахом”.

Дверь снова содрогнулась — так, что посыпалась пыль.

И в щель под дверью, вместе с тенью, просочился низкий, хриплый голос — не человеческий.

— Ваа… ле… рия…

Она застыла, прижимая накидку к груди.

Дверь выгнулась внутрь, будто её толкали не руками — рогами.

И Валерия поняла: чудовище не просто ломится в её комнату.

Оно ищет её.

Глава 6. «Тот, кто не должен помнить»

Оно ищет её.

Валерия стояла, прижимая к груди старую накидку, и слышала, как дерево стонет под напором, будто дверь — ребро, а за ним давят рогами. Пахло палёным сахаром так густо, что язык снова вспомнил металл.

— Лис! — крикнула она в коридор, не открывая. — Не дави рунами! Не жги ему голову!

— Я… я держу контур! — голос Лиса сорвался на визг. — Он рвёт! Он…

Глухой удар вышиб из косяка щепку. Валерия вздрогнула, но не отступила. Если отступит — дверь развалится, и чудовище влетит в комнату, ударит по кровати, по столу,