Ее безумные звери - Э. П. Бали Страница 17

— Ты знаешь, что я имею в виду, — я обвожу вилкой зал.

Сидящий напротив меня сокол выпаливает:

— Итак, во скольких животных ты можешь превращаться? Наверное, в львицу точно можешь, да? Если мистер Пардалия — твоя пара.

Я тщательно пережевываю круассан, хотя щеки заливает жаром. Лайл предупредил меня, что я должна быть готова к этому, поскольку люди уже оправились от шока. Мои анимы тоже засыпали меня вопросами, когда впервые узнали о моем ордене.

— Значит, крокодил — это два, — загибает пальцы Клюв.

Я стараюсь не давиться.

— Могу в нескольких, и мне не нравится говорить об этом.

— Что? — восклицает сокол. — Черт возьми, почему нет, Лия? Да я бы на твоем месте…

— Но ты не на ее месте, не так ли, Джейкоб? — огрызается Клюв. — И она сказала, что не хочет говорить об этом, так что больше не спрашивай.

Джейкоб ворчит и возвращается к своей тарелке. Я бросаю благодарный взгляд на Клюва, и он сверкает ямочками на щеках.

Отрадно видеть Коннора за столом львов, вернувшегося из заключения и громко и с энтузиазмом рассказывающего о своем опыте, пережитом ночью в «подземельях». Я просто рада, что он цел и невредим, но весь этот беспорядок оставил осадок на душе у всех. Остальные львы в ярости и не спускают глаз с Дэмиена Агниса, который этим утром властно возвышается над буфетом.

Минни, Йети и остальные присоединяются ко мне, когда мы выходим из столовой на наше первое занятие после завтрака, но очередь на выход выстраивается медленно, что необычно.

— Волки говорят, что Долорес проверяет одежду у всех, кто выходит из столовой, — объясняет Ракель. — Хочет убедиться, что юбки не выше колена.

— Долорес? — спрашиваю я, слегка одергивая юбку.

Минни округляет глаза.

— Да, это код для мудака, который называет себя новым заместителем директора.

Лайл, стоящий в очереди прямо перед нами, решительно делает вид, что не слышит нашего разговора.

— Минни, я в шоке от твоего грязного рта! — говорю я с притворным ужасом.

Она ухмыляется.

— Просто жаль, что у нас нет стаи кентавров или великана, которому мы могли бы его скормить.

Мой взгляд скользит по собравшимся студентам. Некоторые из присутствующих здесь мужчин могли бы сойти за гигантов ростом под два метра, но самый высокий из них… Я без труда нахожу Ксандера впереди, его длинные волосы отливают иссиня-черным в свете галогенных ламп. Он, наверное, где-то 2 метра 10 см ростом.

— Гигантов, возможно, и нет, — бормочу я Минни. — Но, может быть, мы сможем убедить дракона сожрать его?

Коннор фыркает с другой стороны от Минни.

— Тебе придется немного заглотнуть упомянутого дракона, чтобы убедить его. Кстати, Лия, на что похожа драконья сперма на вкус?

Минни поперхивается, и Йети приходится хлопнуть ее по спине, прежде чем она берет меня под руку в знак солидарности.

В моей голове вспыхивает совершенно нежелательный образ. Я. На коленях перед Ксандером, возвышающимся надо мной, как бог. Выражение чистого, неподдельного удовольствия, превращающее его суровое выражение лица в нечто волшебное…

— Наверное, острее халапеньо, — мрачно бормочу я в ответ. — Но он точно поджарит мою задницу, если попытаюсь.

— Думаешь, я тебя не слышу, блядь? — в моей голове раздается дыхание вулкана.

Я в шоке прикрываю рот рукой. Ясно, что слух у Ксандера лучше, чем у кого-либо, но то, что он может слышать с такого расстояния, действительно поражает.

Мои анимы смотрят на меня, в то время как я могу только пялиться на большой затылок Ксандера. Вся моя кровь приливает к лицу, и я знаю, что стала ярко-розовой.

Минни, кажется, понимает в чем дело. Она прочищает горло.

— В любом случае, убедитесь, что ваши телефоны спрятаны в лифчиках, — бормочет она. — Не удивлюсь, если Долорес не побрезгует обыском.

Когда мы добираемся до начала очереди, я впервые вижу Дэмиена Агниса крупным планом. Он выглядит почти в точности как огромная птица, у которой выщипали все перья. Его ярко-рыжие волосы идеально уложены и волнами падают на большой лоб, белые очки обрамляют пронзительные золотистые глаза, похожие на автомобильные фары. Он стоит словно с большой палкой в заднице, одетый в бордовую рубашку и деловые брюки, посреди ряда охранников в тактическом снаряжении. Очевидно, что это сделано специально, чтобы запугать нас.

Не съешь я неделю назад раздавленную моими челюстями человеческую голову, я, наверное испугалась бы. Внезапно мне становится интересно, что бы на это все сказал Дикарь. Вероятно, к этому времени он уже был бы заперт в подземелье, и от этой мысли я улыбаюсь с тоской.

Взгляд Дэмиена изучающе скользит по моему телу, и я сразу же чувствую себя каким-то странным образцом в чашке Петри, за которым наблюдает команда ученых.

Сегодня на мне прелестная черная блузка с пышными рукавами и розовая мини-юбка, которую я не могу опустить ниже, не рискуя обнажить стринги, а это может вызвать у старика остановку сердца.

Хотя…

— На грани, — объявляет Дэмиен Агнис. Его голос звучит немного гнусаво, и я задаюсь вопросом, нет ли у него проблем с носовыми пазухами. Возможно, чрезмерное выделение мокроты.

— В каком месте? — невинно спрашиваю я.

— В том, где ты умоляешь каждого мужчину в комнате пялиться на свои ноги.

Его ответ настолько неожиданный, что я едва успеваю вытаращиться на него, как один из охранников набрасывает мне на шею новый ремешок и толкает меня вперед по коридору.

Мы жалуемся друг другу всю дорогу до урока этикета. Минни отчитали за ее декольте, Стейси высмеяли за ее фирменные косички, Коннора осудили за его длинные акриловые ногти, а Ракель не сказала, о чем ее предупредили. Это заставило меня скучать по Сабрине. Она наверняка получила бы наказание и все равно наслаждалась каждой секундой.

Когда я смотрю на свой новый студенческий ремешок, то вижу, что он уникального черного цвета. Если предыдущий бейдж предупреждал о «Риске полета», то этот предупреждает о том, что я «осужденная преступница: крупный поджог и убийство».

Я издаю сдавленный звук и показываю свой бейдж Минни, которая вытаращивает глаза. К нашему великому несчастью, наш второй урок сегодня, привычные занятия с Терезой, захвачен лордом Фениксом.

— Я с большим интересом рассмотрел ваши проекты альтернативной терапии, — заявляет он, реквизируя стол Терезы и перебирая буклеты с нашими проектами. — И был крайне разочарован, обнаружив несколько довольно тревожных предложений.

Мы смотрим друг на друга, гадая, о чем, черт возьми, вещает эта старая птица.

— Пеленальная терапия, цветотерапия и звуковая терапия — были еще приемлемыми, если не