Елка желаний или Как не влюбиться в мага - Ольга Сергеевна Березовская Страница 19

— Значит, — произнесла она тихо, — мы продолжим. Даже если останется час. Даже если останется минута.

Максим кивнул.

— Да. Продолжим.

Они снова замолчали, но теперь тишина была другой — не тяжёлой, не давящей, а живой. Как будто ёлка, этот маленький островок света в зимнем сумраке, шептала: «Ещё не всё потеряно». А серебряный шар всё светился — ровно, настойчиво, как обещание, которое нельзя нарушить.

Глава 8

Последние часы

Отведённое время было на исходе. В комнате царил полумрак. Ёлка едва светилась: лишь редкие искры пробивались сквозь тёмные ветви — как последние звёзды перед рассветом. Алина сидела в кресле, подтянув колени к груди. Её взгляд был прикован к часам на стене. стрелки неумолимо ползли к полуночи. Огонь в камине почти погас. Лишь несколько углей ещё тлели, отбрасывая на пол дрожащие тени. В воздухе витал запах остывшего пепла и чего-то ещё — тревоги, осязаемой, как иней на оконных стёклах.

Максим стоял у окна, глядя на заснеженный двор. Он знал: с каждой минутой вирус крепнет, а их шансы тают.

— Мы проиграли… — прошептала Алина.

Её голос прозвучал так тихо, что Максим едва расслышал. Но когда до него дошёл смысл сказанного, он резко обернулся.

— Нет, — сказал он твёрдо. — Мы ещё не проиграли.

Алина покачала головой. В её глазах стояли слёзы.

— Три дня мы искали, помогали, пытались… Но источник вируса так и не найден. А теперь, — она кивнула на ёлку, где очередная искра погасла, оставив после себя лишь тьму. — Даже магия сдаётся.

Бархат прижал уши и спрыгнул с подоконника на пол.

— Ну-ну, — проурчал он. — Терпеть не могу эти драмы. Особенно когда за окном снег, а в миске пусто.

Он подошёл к Алине и, к её удивлению, ткнулся носом в её ладонь.

— Магия не сдаётся, — сказал кот неожиданно серьёзно. — Она ждёт. Ждёт, пока вы перестанете смотреть на часы и начнёте слушать.

Максим нахмурился.

— Слушать что?

— То, что всегда было рядом, — ответил Бархат. — Ваши сердца. Ваши страхи. Ваши желания.

— О чём ты? — подняла глаза Алина.

Кот вздохнул, будто объяснял очевидное ребёнку.

— Вы ищете вирус, как будто это что-то внешнее. Но что, если он — отражение? Отражение боли, которую люди прячут. Отражение слов, которые не сказаны. Отражение, — он посмотрел на Максима, — страха признаться в том, что действительно важно.

В комнате повисла тишина. Даже часы, казалось, замедлили ход. Максим сжал кулаки.

— Ты хочешь сказать, что мы сами — часть проблемы?

— А разве нет? — Бархат сел, обвил хвостом лапы. — Вы помогаете другим найти правду, но сами боитесь её произнести.

Алина почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Не магия — что-то более древнее, более человеческое.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она тихо.

Кот закатил глаза.

— Да бросьте. Вы оба ходите вокруг да около, как два снеговика, которые боятся растаять. Но знаете что? — он выпрямился. — Только растаяв, снег может стать водой. А вода — это жизнь.

Максим замер. В его взгляде мелькнуло понимание — и вместе с ним страх.

— Ты говоришь о…

— О том, что вы оба боитесь сказать: «Я люблю тебя». — Бархат фыркнул. — Ну или хотя бы: «Мне страшно, но я останусь с тобой». Неважно. Главное — правда. Без неё магия не сработает.

Алина почувствовала, как к щекам прилила кровь. Она хотела возразить, но не смогла. Потому что кот был прав. Они спасали других, но сами всё ещё прятались — за заклинаниями, за компасом, за шутками. А теперь, когда время истекало, когда ёлка гасла, когда до полуночи оставалось всего 3 часа 17 минут, пришло время признаться.

Максим сделал шаг вперёд.

— Если… — его голос дрогнул, но он не остановился. — Если мы действительно можем что-то изменить, то начнём с этого.

Он протянул руку — не к компасу, не к амулету, а к Алине.

— Я боюсь, — сказал он. — Боюсь, что мы не успеем. Боюсь, что всё рухнет. Но больше всего боюсь не сказать тебе, что ты для меня важнее всей этой магии.

Алина вдохнула. Резко, как перед прыжком в ледяную воду. А потом кивнула.

— Тогда… — её голос дрожал, но в нём появилась решимость. — Тогда давай скажем это. Вместе.

Она сжала его руку в ответ. И в этот миг ёлка несмело замерцала. Не ярко, не как фейерверк, а мягко, тепло, словно кто-то наконец зажег маленькую свечу в тёмной комнате. Искры побежали по веткам, зажигая одну игрушку за другой. Сначала робко, потом всё увереннее.

— Ну вот. А вы переживали, — удовлетворённо мурлыкал Бархат. — Продолжайте!

— Значит мы ещё не проиграли? — искренне рассмеялся Максим.

— Пока нет, — ответила Бархат. — Но у вас всё ещё есть 3 часа 10 минут, чтоб рассказать друг другу о своих чувствах.

Камин вдруг вспыхнул. Не угли, а настоящее пламя, которое согрело комнату и отбросило тени на стены. А ёлка горела ярко, ровно, уверенно. Как обещание, что даже в самые тёмные часы правда может стать спасением.

В комнате повисла тишина. Как всё замерло в ожидании чего-то важного. Он взял её за руки. Не резко, не порывисто, а так, словно боялся, что она исчезнет, если отпустит. Потом посмотрел в глаза. Прямо, без привычной шутливой усмешки, без попытки смягчить слова иронией.

— Я хранитель этой ёлки уже десять лет, — произнёс он тихо, но отчётливо. — Десять зим подряд я зажигал огни, следил за компасом, помогал тем, кто терял надежду. Но за всё это время я ни разу не загадал желания для себя.

Алина замерла. Она знала, что Максим многое скрывает. Его сдержанность, его привычка переводить всё в шутку всегда казались ей чем-то большим, чем просто характер. Но этого она не ожидала.

— Почему? — прошептала она.

— Боялся. Если попрошу о чём-то личном, магия ослабеет. Что я перестану быть «хранителем» и стану просто человеком. А этого, как мне казалось, было недостаточно, — усмехнулся он. — Но теперь я понимаю: самое важное желание — это ты.

Алина затрепетала. Что-то в его голосе, в том, как он произнёс эти слова, заставило её сердце забиться чаще.

— Я долго думал, что моя роль — помогать другим, — продолжал Максим. — Что если я начну желать чего-то для себя, то нарушу баланс. Но сегодня понял: без тебя эта магия теряет смысл. Без твоей веры, без твоей смелости, без твоего тепла.

Он сделал паузу. В этот миг Алина увидела то, что раньше скрывалось за