Прощай, Мари! Злодейка для принца - Ксения Рябинина Страница 2

Бум.

Люстра исчезла. Над ней мелькали тени, растворяясь в сером мареве. Она попыталась встать, вышло не сразу. Оперевшись на дерево, Мари осмотрелась.

Вокруг стелился туман. А она — почему-то стоит посреди леса, одетая в любимую пижаму со Стичем, который скалился на Лило и ещится от малейшего порыва ветерка.

Если это сон, то подсознание подставило ей жёсткую подножку. Но он ли это?

Глава 2. Там, где страшно

Вокруг могучие, величественные дубы. И, подняв голову, Мария увидела, как тяжёлые, пропитанные влагой ветви исполинских деревьев сплетались в причудливый свод.

Земля, устланная ковром из опавших листьев, при каждом неуверенном шажке Мари отзывалась шорохом, похожим на шёпот потерявшихся людей. Их наверняка немало.

Пополнит ли этот список она?

Стоял тяжёлый аромат прелой листвы, смешанный с запахом сырости и чего-то неуловимо опасного. Мари, обнаружив тропинку, решила идти по ней. Ветки цеплялись за босые ноги, мокрые дубовые листья липли к ступням, прохладный ветер задувал под пижаму. Этот сон ей не нравился.

Сквозь туман проступили очертания, и Мари вгляделась. Над лесом возвышался чёрный замок. Пять его башен возвышались внушительными иглами, пронзая серое небо. Замок казался одновременно хрупким и несокрушимым.

При виде него возникла первая связная мысль: там могут быть люди, надо к ним! И она рванула к нему, но замок, как бы Мари ни спешила к нему, предательски только удалялся. Что это за сон такой? Бред.

Тишину разорвал протяжный вой. Мари застыла, боясь пошевелиться и представляя, как голодные твари обгладывают её косточки.

Из-за деревьев выскользнули силуэты и быстро двинулись к ней. Волки?! Пять серых волков с горящими голодом янтарными глазами окружили её. Мария прижалась спиной к дереву, чувствуя, как кора царапает локти. Она с трудом сдерживала дрожь, видя их острые зубы и стекающую из пастей слюну. Каждый их рык пугал её все сильнее, сердце билось всё быстрее.

Молниеносно из-за деревьев выскочил другой волк, более крупный, с серебряной, а не грязной серой шерстью, и встал перед ней, будто загораживая. Белоснежная шерсть переливалась, создавая впечатление, будто тот волк — сама луна этого мира. Он предупреждающе рыкнул. На неё, а не на стаю.

Мария глубоко вдохнула и, медленно обогнув ствол дуба, бросилась бежать так быстро, насколько могла. Споткнувшись, она упала на колени, и руки обожгло болью. Она поднесла ободранные ладони к глазам и осознала… это — ни черта не сон.

Что за тьма?

Она рассматривала капельки крови на ладонях и терпела металлический привкус во рту. В мыслях её уже не было места для переживаний о серебряном волке, что остался позади. Ступни горели. Дыхание сбивалось, горло жгло, так будто хищники успели его расцарапать. Мария не понимала, где она, но, когда ткань майки прилипла к потному телу, а запах влажной шерсти и чего-то гниющего стал невыносимым, её захватила единственная важная мысль.

Нужно домой. Очень!

Скорее нужно вернуться под тёплое одеяло.

Перестав разглядывать грязные листья под ногами, она подняла голову — и крик застрял в горле. Навстречу ей из чащи приближался то ли человек, то ли зомби.

Хромая и жутко кряхтя, он опирался на… лопату!

— Хочу домой, — икнув, Мари зажмурилась. Веки сомкнулись так плотно, что на переносице проступили складки.

Нежить бодро приближалась.

Вскочив, Мари попятилась. Шаг за шажком, она искала путь к спасению, но, подключившись на этом самом моменте, судьба показала своё отвратительное чувство юмора: скользнув по влажной листве, нога Мари угодила прямо в челюсти охотничьего капкана. Металл сомкнулся с леденящим душу щелчком. Мир перед глазами перевернулся, когда тело резко взлетело, беспомощно повиснув над землёй.

Куда же ещё хуже?!

Она висела вверх ногами.

И думала, что, к сожалению, есть куда.

— А-а-а! — вероятно, прежде чем Мария потеряла сознание, а существо с лопатой подошло ближе, крик её разнёсся по всему лесу.

* * *

— Мари, а Мари…

— Ас, отстань, — зевнув, она отмахнулась, — мне же не нужно на эти бестолковые школьные занятия.

Невольно возник образ злой исторички Петровны и помахал указкой перед её носом в назидание за гипотетическое опоздание.

Марию затрясло аж от воспоминаний.

— Мари.

— Нет меня, — пробурчала она сильнее, зарывшись носом в подушку.

— Мария Малинина.

И… молчание.

Нет. Это не Ас. Он бы назвал её Малинкой.

Кто же тогда сейчас зовёт так настойчиво?

Это точно была женщина, что Мари приметила не сразу. Она была решительно настойчива, и голос незнакомки звучал хрипло, как при сильной боли в горле.

— Леди Мор, ваша матушка всенепременно сказала бы, что это неприлично — спать так долго, как наша… гостья, — разорвал тишину ещё один голос, напоминавший старую деревянную дверь на заброшенном чердаке.

— Эх… Моя матушка слишком мало спала и много говорила, — задумчиво выдохнула, видимо, «Леди». — Но, Мария, вы и правда проспите всё самое интересное, если сейчас же не встанете.

Промозглый, коварный сквозняк пробрал до костей, заставляя зубы выбивать нервную дробь. В носу защекотало, отчего она беспомощно чихнула.

— Ч-что? — сквозь щекотку в носу уточнила Мария.

— Леди Мор, возможно, человечка спятила?

Хотелось с этим голосом поспорить, но Мари осеклась, решив, что в чём-то даже он прав.

Она определённо спятила.

Мария готова была поспорить, что эта самая «Леди» на это заявление пожала плечами.

— Что? — повторила она, почесав нос.

— Что, что?

— Я спрашиваю, что такое интересное я просплю? — выдохнула Мария, спешно добавив в подушку: — Леди… Как-вас-там.

— Грег, я всё больше убеждаюсь, что ты прав в своих предположениях.

Мари махнула рукой, позволяя им думать как угодно, и глубже зарылась носом в подушку.

— Леди, о чём вы? — удивился Грег, но его снова перебил какой-то лязг, словно лопатой прочертили по плитке. — О том, что ваша идея изначально звучала сомнительно, или о том, что человечка спятила?

Мари, думала, что это — какой-то слишком странный сон. Сначала лес, потом волки и… белый волк, а сейчас ещё и какая-то Леди.

— Я тут вспомнила, Грег, что моя матушка также говорила, что перечить своим господам и называть их идеи сомнительными — это тоже признак дур… дур…

— Дурного тона, Леди, — подсказал ей безжизненный низкий голос, перемежаемый сухим кашлем.

Мария не выдержала.

— Господа, мешать доброму человеку спать — это тоже признак этого вашего тона, — бросила она, демонстративно взмахивая рукой, отметая саму возможность диалога. — Дурного.

Сознание