Ненужная жена дракона. Акушерка для наследника - Диана Фурсова Страница 2

Она не знала, как оказалась в этой женщине. Не знала, жива ли та Марина, которая шла вечером по мокрой улице. Не знала, можно ли отсюда вернуться. Но знала одно: если это теперь её тело, её голос и её судьба, она не позволит решить её за пять минут под взглядами людей, которым просто удобно избавиться от неудачной княгини.

— Леди Элиара останется во флигеле у северной стены, — сказал Кайран, не глядя на неё дольше необходимого. — До завершения родового разбирательства.

— Разбирательства? — переспросила Марина.

— До расторжения брака, — уточнил старик с тонкой улыбкой. — Формальности требуют времени.

Формальности.

Марина чуть не рассмеялась. Развод, изгнание, публичное уничтожение женщины — всё это здесь называлось формальностями.

Кайран повернулся к ней.

— Вам обеспечат кров, еду и прислугу. Ваши личные вещи перенесут. До решения Совета вы не будете появляться в главных покоях и на собраниях рода.

Вот теперь боль пришла не чужая.

Не от любви к этому мужчине — Марина не любила его, не знала, не выбирала. Но от самого тона, от того, как легко он выстраивал границы вокруг женщины, которая ещё вчера, наверное, спала в его доме и носила его имя.

— Как щедро, — сказала она. — Меня не выбрасывают за ворота сразу. Почти праздник.

В серебристом платье кто-то тихо втянул воздух. Старик резко стукнул пальцами по столу.

— Леди Элиара!

Кайран смотрел на Марину уже иначе. В его серых глазах не было тепла, но появилась настороженность. Так смотрят на привычную дверь, которая вдруг открылась не туда.

— Вы сегодня говорите смелее обычного, — произнёс он.

Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Вот он, первый опасный просчёт. Прежняя Элиара, судя по обрывкам памяти, была тихой. Слишком тихой. Слишком удобной в своём несчастье. А Марина за несколько минут уже успела показать, что удобной быть не собирается.

Она заставила себя выдержать его взгляд.

— Возможно, мне просто надоело молчать.

Эти слова прозвучали тише, но ударили сильнее.

Кайран не ответил сразу. Между ними повисло что-то странное — не близость, нет, до неё было как до далёкой звезды, а первое столкновение двух волей. Он привык, что жена опускает глаза. Марина не опустила.

— Совет завершён, — сказал он наконец.

Люди начали подниматься. Зашуршали ткани, скрипнули стулья, раздались приглушённые голоса. Марина осталась сидеть, потому что ноги всё ещё плохо слушались. Её мутило от запаха дыма, камня и чужих духов, от тугой одежды, от чужой памяти, которая вспыхивала клочками и тут же исчезала.

К ней подошла пожилая женщина в сером платье без украшений.

— Миледи, — тихо сказала она. — Позвольте проводить вас.

В голосе женщины было осторожное сочувствие, настолько непривычное после зала, что Марина едва не вцепилась в него как в спасательный круг.

— Как вас зовут? — спросила она.

Женщина растерялась.

— Нэра, миледи. Я служила в ваших покоях.

Служила. Не «служу». Даже здесь уже говорили о ней в прошедшем времени.

Марина поднялась. Мир покачнулся, но она удержалась, не позволив ни Нэре, ни кому-либо ещё подхватить себя под руку. Ей очень хотелось сесть на пол прямо посреди этого величественного зала и потребовать нормального объяснения происходящего, но вместо этого она пошла вперёд.

Мимо Кайрана.

Он стоял у стола, высокий и неподвижный, как часть этой крепости. Когда Марина проходила рядом, она ощутила от него не тепло, а странное давление, будто воздух возле князя был плотнее. Дракон, вспомнила чужая память. Не просто титул. Не прозвище. Правда.

Она остановилась на мгновение и посмотрела на него.

— Вы сказали, что я больше не нужна вашему дому, князь Вэллор.

Он чуть повернул голову.

— Да.

Марина кивнула, и кивок этот дался ей почти спокойно.

— Тогда постарайтесь потом не удивляться, если однажды вашему дому понадоблюсь я, а я уже не захочу возвращаться.

Она не стала ждать ответа.

Потому что знала: если задержится ещё на секунду, колени могут предательски дрогнуть.

Коридоры крепости оказались длинными, холодными и почти безлюдными. Пламя в настенных чашах горело ровно, отбрасывая на каменный пол тени, похожие на крылья. Нэра шла рядом, то и дело бросая на Марину тревожные взгляды, но молчала. Видимо, в этом доме слуги давно научились не задавать вопросов, если хотели сохранить место.

Чем дальше они уходили от главного зала, тем беднее становилась отделка. Исчезли гобелены, потемнел камень, в узких окнах показался заснеженный двор. За стенами гудел ветер. Он бился о крепость, как живое существо, и Марина вдруг поняла, что находится где-то высоко, на Севере, в краю, где зима была не временем года, а характером мира.

— Флигель давно пустует? — спросила она.

Нэра запнулась.

— Несколько лет, миледи.

— То есть меня отправляют в заброшенное крыло?

— Там убрались утром, — быстро сказала женщина. — Я проследила. Принесли постель, воду, дрова. Там будет не так холодно.

Марина усмехнулась краешком губ.

— Не так холодно — звучит почти роскошно.

Нэра опустила глаза.

— Простите, миледи.

— За что?

— За то, что не смогла… — Женщина осеклась, словно испугалась собственных слов. — За то, что всё так вышло.

Марина посмотрела на неё внимательнее. В чужой памяти Нэра возникала тёплым пятном: поправляла на плечах шаль, оставляла у окна горячую воду, тихо закрывала дверь, когда Элиара плакала. Не подруга, нет. В этом доме у княгини, кажется, не было подруг. Но хотя бы человек.

— Это не вы собрали Совет, — сказала Марина.

— Но я видела, как вам было тяжело.

Эти слова ударили неожиданно. Не Марине. Той, другой, которая жила здесь до неё. В груди отозвалась такая старая усталость, что Марина на мгновение прикрыла глаза.

— Теперь будет иначе, — сказала она.

Нэра не ответила, но в её молчании было сомнение. Слишком многое здесь уже разрушили, чтобы поверить в перемены с одной фразы.

Флигель стоял у северной стены крепости, отделённый от главного здания узким переходом. Когда Нэра открыла дверь, Марину встретил запах сырого дерева, холодного камня и старой пыли, которую не удалось прогнать поспешной уборкой. Внутри было три комнаты: небольшая спальня, гостиная с низким очагом и маленькая умывальная. Мебель тяжёлая, тёмная, явно принесённая сюда не для уюта, а чтобы закрыть пустоту.

На кровати лежало несколько платьев. У стены стоял сундук. У