Тьма времени - Сара Сэмюэлс Страница 2

Сейчас птицы спокойно занимались своими делами.

А значит, ни Роман, ни Марселиус не пробирались через лес.

По крайней мере, не рядом со мной…

Я присела у воды, давая себе время подумать, разобраться в происходящем и составить план. И заодно дождаться, пока высохнет рубашка, чтобы я могла её надеть.

Путешествия во времени здорово переворачивают человеку сознание. Ещё год назад я жила в Сиэтле, штат Вашингтон, в двадцать первом веке. В один судьбоносный день я узнала, что являюсь так называемой Рождённой временем. А позже тем же вечером мой наставник Мун Ли перенёс меня в Древний Рим. Именно там я встретила любовь всей своей жизни — Романа Александра, гладиатора и преторианца, служившего телохранителем императора. Там же я познакомилась и с его заклятым врагом, преторианцем Марселиусом Демарриасом, которого считала братом-близнецом Романа.

А теперь я была здесь. Где бы, чёрт возьми, ни находилось это «здесь».

Как можно в одно мгновение оказаться в другом времени и другом месте, совершенно не представляя, где ты и в каком столетии находишься? Это было похоже на смерть, после которой ты рождаешься заново… уже взрослым человеком. До жути странное чувство. И при этом у меня не было преимущества вырасти в этом мире, впитать его культуру, иметь родителей или близких, которые могли бы объяснить, как здесь всё устроено. Будь Роман рядом, мы бы обязательно во всём разобрались вместе. Но я понятия не имела, где он.

При мысли о том, что я могла потерять его, сердце болезненно сжалось. Что я сделала не так? Совсем недавно, в Риме, я произнесла священные слова, бросила Марселиусу и Роману их кинжалы, а потом… исчезла. Но что произошло с ними?

Мне казалось, что я совершаю благородный поступок, пытаясь воссоединить двух братьев. А в итоге лишь потеряла обоих и сама оказалась неизвестно где.

Не позволяя сомнениям и жалости к себе окончательно взять верх, я поднялась и проверила одежду. Она всё ещё оставалась влажной, но уже была вполне пригодна для носки. Я натянула прочную рубашку цвета небелёного льна через голову и расправила её поверх своей столы. Затем сняла сандалии и надела сапоги мертвеца. Они были мне немного велики, но зато защитят ноги. Мундир и брюки я закрепила под ремнём матерчатой сумки и направилась вниз по течению.

Я шла до тех пор, пока не вышла к дороге, петлявшей между деревьями. Услышав вдали ржание лошади и стук копыт, я тут же юркнула за дерево.

По дороге к моему укрытию двигались несколько повозок в сопровождении мужчин, одетых в такую же форму, как и мертвец. Должно быть, это американские солдаты.

Я лихорадочно попыталась вспомнить всё, что когда-либо слышала на уроках истории, но, к сожалению, сведения о том, какую форму носили солдаты в разные эпохи, мой мозг не счёл достойными хранения. Если уж совсем честно, истории Соединённых Штатов я уделяла не так уж много внимания. Я знала лишь одно — американцы носили синюю форму. Вот только в каком веке? В восемнадцатом? Или уже в девятнадцатом?

Съёжившись за деревом, я напряжённо прислушивалась, пока повозки со скрипом и грохотом проезжали мимо.

Несколько мужчин говорили с характерным южным акцентом — таким, какой можно услышать в Кентукки или Миссури.

Когда основная колонна прошла, в хвосте осталось всего несколько повозок. В одной из них сидел мужчина лет пятидесяти с небольшим, одетый в простую белую рубашку и серые шерстяные брюки. С мрачным лицом и пустым взглядом он вовсе не походил на солдата. Скорее на пленника.

Но последняя повозка заставила моё сердце болезненно сжаться.

К ней были привязаны две молодые женщины лет двадцати. Их заставляли бежать следом за повозкой. Их длинные платья с завышенной талией, когда-то, вероятно, шалфейно-зелёного цвета, были перепачканы грязью и местами разорваны. Обе женщины плакали.

Я тяжело вздохнула. Почему я постоянно оказываюсь в подобных ситуациях? Когда я жила в Сиэтле, то учила женщин и детей защищаться. Потеряв маму в раннем возрасте из-за того, что теперь я знала как Тьму, я поклялась помогать людям бороться за свою жизнь, если им это понадобится.

В Риме я обучала молодого парня по имени Антоний защищаться от любовника собственной матери, которым оказался Марселиус.

Когда кто-то нуждался в помощи, я просто не могла пройти мимо. А этим двум девушкам помощь была нужна как никогда.

Позади, впереди и по бокам повозок, в которых находились пленники, шли пятеро солдат.

В моём пистолете оставалось шестнадцать патронов. Я вытащила «Глок» из кобуры на бедре, прицелилась, осторожно выглянула из-за ствола дерева и выстрелила в солдата, замыкавшего колонну.

Пуля пробила ему голову.

Его отбросило назад, и он рухнул на землю, разбрызгивая вокруг кровь и частицы мозга.

Молодые женщины закричали.

Его напарник вскинул винтовку и прицелился в мою сторону. Я осталась сидеть на корточках, не показываясь из укрытия.

Следующим выстрелом я уложила и его. Теперь у меня оставалось четырнадцать патронов. Я убрала пистолет в кобуру на бедре и стремительно выскочила из леса, чтобы разобраться с тремя оставшимися охранниками. Одного я отправила на землю ударом ногой в голову, второго — в лицо, третьего — в живот, используя приёмы боевых искусств. Правда, двигалась я медленно и неуклюже. С тех пор как я в последний раз тренировалась, прошло слишком много времени, и это было заметно.

Ко мне тут же бросились ещё несколько солдат.

Двое вскинули винтовки, направив их прямо мне в голову.

— Ну-ну, и кто это у нас? — протянул самый низкорослый из них с характерным южным акцентом. — Похоже, эта дамочка решила сегодня стать спасительницей и вызволить бедное семейство. Кто ты, чёрт возьми, такая?

Он выпятил широкую грудь, всем своим видом показывая, что здесь главный. Из-под двууголки торчали сальные волосы грязно-русого цвета.

— Всё равно вы меня не знаете, — ответила я, подняв руки.

— Зато теперь знаем. — Он качнул винтовкой в сторону мужчины и двух женщин. — Ты с ними?

— Нет.

— Теперь уже да. — Он кивнул другому солдату, не сводившему с меня прицела. — Расти, свяжи её и поставь к этим двоим.

Расти, высокий солдат, грубо подтолкнул меня к задней части повозки.

Я подумывала избавиться и от этих двоих, но, заметив ещё восьмерых вооружённых солдат, внимательно наблюдавших