Проклятие ледяного принца - Данна Леднива Страница 2

— Дай сюда, — сказала Элария и, сама не зная зачем, провела пальцем по порезу.

Она почувствовала, как что-то тёплое, тягучее, как мёд, потекло из её груди в руку. Свет, невидимый глазу, но ощутимый кожей. Порез начал затягиваться. Кожа срасталась, кровь исчезала, и через мгновение на пальце Миры не осталось даже следа.

Мира ахнула и отшатнулась:

— Леди! Что вы…

Элария пошатнулась. Голова закружилась, в глазах потемнело. Она схватилась за спинку кровати, чтобы не упасть. По телу разлилась слабость, будто из неё выкачали всю силу. Она посмотрела на свою руку — та дрожала.

— Никому, — прошептала она, хватая Миру за запястье. — Никому не говори. Поняла?

Мира испуганно кивнула. Глаза у неё были круглые, как блюдца.

— Что это было?

— Не знаю, — соврала Элария. — Но это наш секрет. Ты поняла?

— Да, леди.

Элария отпустила её и села на кровать. Сердце колотилось, во рту пересохло. Она только что использовала дар целительства. Тот самый дар, о котором знала в прошлой жизни лишь по слухам. Лунное дыхание. Магия, за которую сжигали на кострах. И она отдала часть себя, чтобы залечить пустяковую царапину.

Она посмотрела на свои волосы. Среди тёмных прядей, у самого виска, блеснула седая нить.

Значит, цена реальна.

Днём, когда Элария уже оделась и привела себя в порядок, в коридоре послышались шаги. Она узнала их сразу — тяжёлые, уверенные, с лёгким постукиванием трости. Мачеха.

Леди Марбелла вошла в комнату матери без стука. Элария шла следом, держась в тени. Она видела, как мачеха поставила на столик поднос с чайником и чашкой.

— Дорогая Иоланта, — проворковала она, — вы совсем бледны. Я заварила вам укрепляющий чай. Пейте, пока горячий.

Мать Эларии, леди Иоланта, сидела в кресле у окна. Она выглядела усталой, осунувшейся. В прошлой жизни она умерла через год — медленно, мучительно, от яда, который подливала ей мачеха. Элария помнила, как мать таяла на глазах, как врачи разводили руками, как никто не мог понять, что с ней происходит.

— Спасибо, Марбелла, — тихо сказала Иоланта. — Вы так добры.

Элария стиснула зубы. Добрая. Мачеха была доброй, как змея, которая греется на солнце перед тем, как укусить.

Она вышла из тени.

— Матушка, — сказала она, — позвольте, я сама налью вам чай.

Марбелла обернулась. В её глазах мелькнуло раздражение, но улыбка осталась на месте.

— Элария, милая. Ты уже встала? Я думала, ты отдыхаешь перед балом.

— Я выспалась, — ответила Элария, подходя к столику. — И мне хочется провести немного времени с матушкой.

Она взяла чайник. Пальцы дрожали. Она знала, что в чае — яд. Мышьяк с лунным корнем. Достаточно одной чашки, чтобы через месяц мать начала угасать. Две чашки в день — и к весне её не станет.

Элария налила чай в чашку. Потом, будто случайно, задела поднос локтем. Чайник опрокинулся, и часть жидкости выплеснулась на скатерть. Марбелла вскрикнула, отшатнулась.

— Ах, простите! — воскликнула Элария. — Я такая неловкая!

Она схватила салфетку и принялась вытирать лужу. В суматохе она быстро высыпала в карман передника щепотку порошка, который остался на дне чайника. Маленький, сероватый, почти незаметный.

— Ничего, ничего, — процедила Марбелла сквозь зубы. — Я прикажу принести ещё.

— Не стоит, — вмешалась Иоланта. — Я не хочу чаю. Спасибо, Марбелла.

Мачеха поджала губы, но отступила. Бросив на Эларию подозрительный взгляд, она вышла. Дверь закрылась.

Элария выдохнула. В кармане лежал порошок. Доказательство. Но кому его показать? Отцу? Он не поверит. Слугам? Они донесут. Оставался один человек — мастер Тибо, старый аптекарь, который когда-то помогал её матери. Он жил на окраине города и знал о ядах больше, чем все лекари вместе взятые.

— Дочка? — позвала Иоланта. — Что с тобой? Ты сама не своя.

Элария обернулась. Мать смотрела на неё с тревогой. В её глазах — усталых, но всё ещё красивых — было столько любви, что сердце сжалось.

— Всё хорошо, матушка, — сказала Элария, подходя и целуя её в лоб. — Просто дурной сон.

— Ты плакала.

— Приснилось плохое. Но теперь всё будет иначе.

Она выпрямилась. В зеркале напротив отразилась девушка с тёмными волосами и серо-голубыми глазами. В её взгляде больше не было страха. Только решимость.

— Я обещаю, — прошептала Элария. — Я всех вас спасу.

Вечером, когда стемнело, она накинула плащ и выбралась из дома через чёрный ход. Мира помогла ей — придумала, что госпожа хочет подышать воздухом перед балом. Элария шла по грязным улицам нижнего города, прижимая к груди маленький свёрток с порошком. Аптека мастера Тибо находилась в переулке за ратушей. Свет в окне ещё горел.

Она постучала. Дверь открыл сгорбленный старик с седыми волосами и пронзительными глазами.

— Леди Элария? — удивился он. — Что вы делаете здесь в такой час?

— Мне нужна ваша помощь, мастер Тибо, — сказала она, входя. — И, боюсь, это вопрос жизни и смерти.

Она выложила на прилавок порошок.

Тибо взял его, понюхал, растёр между пальцами. Потом посмотрел на Эларию долгим взглядом.

— Где вы это взяли?

— Это не важно. Что это?

— Мышьяк с лунным корнем, — медленно произнёс аптекарь. — Смертельный яд. Его продают только по лицензии. И выдаёт такие лицензии…

— Герцог Кроу, — закончила Элария.

Тибо кивнул. Потом его взгляд упал на её запястье. Там, где раньше не было ничего, теперь проступал тонкий серебристый знак — полумесяц с тремя звёздами.

— Откуда это у вас? — прошептал он, отшатнувшись.

Элария посмотрела на свою руку. Знак. Тот самый знак, который в прошлой жизни появился у неё только после смерти матери. Теперь он был здесь. С самого начала.

— Что это? — спросила она.

Тибо опустился на табурет. Лицо его побледнело.

— Это печать Лунарии, — сказал он. — Знак королевской крови. Знак целителей. Я думал, они все мертвы.

Элария сжала руку в кулак.

— Значит, не все.

Она вышла из аптеки в холодную ночь. Над городом висела луна — яркая, полная, насмешливая. Элария подняла голову и посмотрела на неё.

— Я вернулась, — прошептала она. — И на этот раз я не буду пешкой.

Где-то вдалеке завыла собака. Элария запахнула плащ и зашагала к дому. Впереди был бал. Впереди был принц. Впереди была месть.

И она не собиралась проигрывать.

Глава 2

К балу Эларию готовили три служанки.

Мира шнуровала корсет, другая девушка укладывала волосы, третья подбирала украшения. Элария стояла перед зеркалом и смотрела на своё отражение. Платье было тёмно-синим, почти чёрным, с серебряной вышивкой по лифу. Скромное по меркам столицы, но элегантное. Мать настояла, чтобы оно было именно таким — неброским,