Прятки с Драконом - Рина Рофи Страница 25

Он мягко, но настойчиво раздвинул мои ноги шире, освобождая себе пространство. Затем его палец провёл длинным, медленным движением по самой чувствительной части через тонкую ткань трусиков.

— Горячая... — констатировал он, и его голос был полон тёмного удовольствия. — Мокрая...

И тогда его пальцы нашли край ткани и отодвинули её в сторону. Холодный воздух коснулся обнажённой кожи, и я вздрогнула, пытаясь вырваться, найти хоть какие-то слова.

— Андор... я... я не... — мои попытки протеста были жалкими, бессвязными.

— Тш-ш-ш, — он снова заставил меня замолчать, и его губы коснулись моего виска. — Я помню.

И прежде чем я успела что-либо понять, его палец, уже без преград, скользнул вниз и провёл прямо по моему клитору.

Электрический разряд, стремительный и ослепляющий, пронзил всё моё тело. Я резко выгнулась, издав короткий, перехваченный крик, и вцепилась ему в рубашку. Мыслей не осталось. Было только это — шокирующее, невыносимо интенсивное ощущение, исходящее от ловких, знающих пальцев дракона. Он снова захватил мои губы в поцелуй, глубокий и властный, поглощая любой возможный протест. А его палец... его палец продолжал своё дьявольское дело. Он не просто касался, он дразнил — лёгкими, круговыми движениями, то усиливая нажим, то почти убирая его, заставляя моё тело извиваться в его объятиях в поисках большего.

А потом я почувствовала это. Через слои одежды, сидя на нём боком, я ощутила твёрдый, мощный напор в районе своего бедра. Его член. Он был огромным, пульсирующим, и он упирался в меня с такой недвусмысленной силой, что у меня в голове пронеслись панические мысли.

«Боги... ну только не секс. Не здесь. Не в клубе... Это ж жесть...»

Мысль о том, что он может взять меня прямо здесь, на этом диване, в полумраке VIP-ложа, где нас в любой момент могли увидеть... это было слишком. Слишком пошло, слишком унизительно.

Я попыталась отодвинуться, слабо уперевшись руками в его грудь, но его объятие стало железным.

— Тш-ш-ш, — снова прошептал он мне в губы, прерывая поцелуй. Его глаза, раскалённые до предела, видели мой страх. — Не здесь. Я не зверь.

Эти слова принесли слабое, оглушительное облегчение. Но его палец не останавливался, а его таз слегка приподнялся, сильнее прижимая ко мне член.

— Но... — его губы снова скользнули к моему уху, —...исследование ещё не окончено. И я хочу слышать, как ты поёшь для меня, моя загадка.

И с этими словами его палец сменил тактику, начав быстрые, целенаправленные движения, которые моментально свели на нет все мои попытки мыслить здраво. Мир снова сузился до его прикосновения, до его голоса и до нарастающей, невыносимой волны в глубине моего живота. Стыд, страх, возмущение — всё это растворилось в животном, всепоглощающем удовольствии, которое он так умело из меня выжимал. Я сжимала зубы до хруста, впивалась пальцами в его плечи, пытаясь сдержать стоны, которые рвались наружу с каждым движением его пальца. Но это была битва, которую я была обречена проиграть. Он наблюдал за мной с пристальным, изучающим вниманием, словно я была самым увлекательным экспериментом. Он видел, как дрожат мои веки, как рот приоткрылся в беззвучном крике, как всё моё тело напряглось в тщетной попытке противостоять нарастающему шторму.

И тогда это случилось. Вспышка. Ослепительная, молниеносная, сметающая все мысли, весь стыд, весь страх. Бело-горячая волна удовольствия накатила из самой глубины, заставив всё моё тело выгнуться в немой судороге, а затем бессильно обмякнуть в его руках. Я тяжело, прерывисто дышала, не в силах пошевелиться.

Он не убирал руку сразу, позволив мне пережить каждую секунду этого пика. Когда последние отголоски оргазма отступили, он медленно вытащил палец.

— Очень горячая, — тихо констатировал он, его голос был низким и удовлетворённым. — Страстная. Мне нравится.

Затем он поднёс палец ко рту. Медленно, не сводя с меня глаз, он демонстративно облизал его, его взгляд был прикован к моему пылающему лицу.

— Боги... — прошептал он, и его губы растянулись в самой хищной, самой самоуверенной ухмылке, что я когда-либо видела. — И какая вкусная.

В его глазах стало больше тех самых «чёртиков». Они плясали там, полные торжества и ненасытного любопытства. Он не просто добился моего удовлетворения. Он «попробовал» меня. И ему понравилось. И теперь он хотел больше.

— Ты... ты облизал? — прошептала я, не веря своим глазам. Это было так... дико. Так первобытно.

— Да-а-а, — протянул он, и его ухмылка стала ещё шире, его глаза сияли чистой, беззастенчивой дерзостью. — Я хотел тебя попробовать. И я попробовал.

Он наклонился ближе, его дыхание снова обожгло мою кожу.

— Правда? — прошептал он, и его голос стал низким, почти рычащим. — Понял, что этого мне мало.

Эти слова прозвучали как обещание. Как угроза. Как самая опасная и самая заманчивая перспектива из всех возможных. Он не просто удовлетворил своё любопытство. Он разжёг аппетит. И теперь этот аппетит, тёмный и ненасытный, был направлен на меня.

Он видел смесь шока, стыда и зарождающегося интереса в моих глазах. Его рука снова легла на мою талию, властная и тёплая.

— Но не здесь, — повторил он, как будто читая мои мысли. — Наше следующее... исследование... потребует больше уединения. И времени.

Он говорил не о том, «будет ли» следующее. Он говорил о том, «когда» оно будет. И в его тоне не было места для возражений.

И тут, словно по сигналу, к нашему ложу подсели Герман и Наталья. Они выглядела как пара катастрофически довольных хищников. Волосы Натальи были слегка растрёпаны, а её губы, обычно подчёркнуто-алые, теперь были заметно припухшими. На её шее красовалось свежее, тёмное пятно — явная отметина драконьих зубов, которую она даже не пыталась скрыть. Напротив, она сияла, как будто это была самая ценная награда.

Герман, в свою очередь, выглядел разморённым и довольным, как кот, слизавший сливки. Его рука лежала на талии Натальи как бдуто там и должна быть.

— Ну что, разгадал свою загадку? — с хриплым смешком бросил Герман, бросая многозначительный взгляд на моё всё ещё пылающее лицо и на Андора, чья рука всё ещё лежала на моей талии.

Андор не стал отвечать. Он лишь усмехнулся, коротко и самоуверенно и сделал глоток из своего бокала. Ответ был и так очевиден.

Наталья, устроившись поудобнее на коленях у Германа, с интересом уставилась на меня.

— Диан, а у тебя... вся шея в следах от поцелуев, — с притворным ужасом сообщила она, но её глаза смеялись. — Или это не поцелуи?

Я инстинктивно прикрыла шею рукой, чувствуя, как жар разливается по лицу