Танго с ненавистным капитаном - Мария Павловна Лунёва Страница 25

Маэр тащил меня к себе, хватая за ноги. Я заорала еще громче отбиваясь. Пиналась. А в голове только одна паническая мысль — еще немного, и он раздвинет мне бедра и начнет пристраиваться...

Кажется, я завыла в голос.

— Да что ты, милая... Тихо, родная, тихо. Ударишься же... Успокойся... Ну же. Ками. Да я же никогда не обижу... Что ты...

— Ками... — голос Ари врезался в сознание. — Маэр, быстро отойди от нее. Ты не видишь, она тебя боится. Отойди.

— Боится... меня? Да я ей ничего не сделал. Просто поставить хотел на...

— Отойди, друг... Просто отойди, и что бы ты ни сотворил, не делай так больше никогда.

Чужие руки и правда исчезли с моего тела. Я сползла на пол, опрокидывая сложенные футболки. Меня трясло. Я сжималась, боясь, что снова уложат на живот и начнут раздвигать ноги... От ужаса тряслась челюсть.

В голове звенело только одно: «Молчи... целка». А в носу вонь от обивки задних сидений зоргара...

Страх буквально заполнил душу, мешая нормально дышать.

— Все хорошо, Камелия. Это был Маэр... Только Маэр. — Ари присел передо мной, старательно ловя взгляд. — Разве Маэр опасен?

Я выдохнула, понимая, что сейчас произошло.

— Глубже дыши... — Хрон обхватил мою голову руками. — Разве Маэр способен на это?

Моргнув, я ощутила легкое давление в затылочной части.

— Он способен на это, Ками?

Я медленно покачала головой.

— Нет, — мой голос охрип от крика. — Нет, неспособен. Он не такой... Я испугалась. Просто испугалась.

Сообразив, как глупо подставилась, вскочила и, обогнув друга, понеслась в свою каюту.

Так стыдно мне не было никогда.

Стыдно и противно за себя.

Глава 25

Я просидела в каюте до вечера следующего дня. Не могла найти в себе смелость выйти и появиться перед ними. Казалось, все там уже всё про меня знают. Все всё поняли...

И никто на меня и не посмотрит больше, потому что я испорченная. С браком.

Сестры чистые и невинные, а я... Потасканная целка.

Реветь хотелось в голос. Как теперь себя с ними вести?

Развернув планшет, с тоской уставилась на экран. Мне нужна была Белла, она бы смогла мне помочь. Объяснила бы, что и как.

Выслушала и придумала бы объяснение моему срыву. Ведь они начнут задавать вопросы.

Но кузине сейчас самой нужна была помощь.

Именно эта мысль как-то привела в чувство. Ничего, справлюсь.

Сделаю вид, что ничего не было. Просто всем все показалось.

Не было моего срыва. Не было рук Маэра на моих бедрах.

Ничего не было.

Поднявшись, я пошла в столовую, тем более что уже желудок горел от голода.

Дверь тихо щелкнула и открылась шире. Сделав шаг, замерла в проеме. На полу в коридоре передо мной сидел орш с контейнером еды в руках.

Он поднял голову и встретился со мной взглядом, в котором проглядывалась такая усталость и тоска.

— Я не хотел напугать или обидеть, Камелия. Заигрался немного. Дурак, понимаю. И... — он выдохнул. — Прости меня, девочка, за это. Ты не ела со вчерашнего дня, я тебе вот принес. Правда, встучать не стал... Думал, накричишь и пошлешь.

Поджав губы, переступила через его ноги и села рядом, оперевшись спиной о панель. Взяла у него контейнер и вскрыла. Овощи. Кусочки куриного филе, термически обработанного в пищевике.

— Я забыла заправить еду, — пробормотала. — Плохая из меня дежурная.

— Ничего, сам все сделал. Парням сказал, что ты приболела слегка.

— И что, поверили?

— Нет, но вопросы не задавали. Только Ари знает, что между нами случилось. Но я правда не хотел тебя пугать... Сам не понимаю, что на меня нашло. У меня никогда и в мыслях не было по-настоящему обидеть... Чувствую себя отвратительно.

Я взяла порезанный на продольные полоски огурец и откусила. Живот тут же заурчал от голода.

— Ешь, чтобы ничего не оставляла, — пробормотал Маэр. — Я обещаю, никогда больше подобного не повторится... И...

— Дело не в тебе, — остановила поток его извинений. Для меня вообще открытием было, что он способен сказать «прости».

— Расскажешь? — Он повернул голову и поймал мой взгляд. — Что это было там, в прачечной? У тебя же настоящая паническая атака случилась. Ты ведь толком не понимала, кто рядом с тобой. Не слышала меня.

— Просто не делай так больше, — пробубнила, пережевывая огурец. — Ненавижу, когда ко мне прикасаются. И не говори никому... Лучше вообще забыть. И никогда не говорить об этом.

Он уперся локтем в бедро и растер лицо ладонью. Мое предложение ему явно не понравилось, но спорить он не стал. Откинув голову, глухо стукнулся затылком о панель и прикрыл глаза.

— У всех свои страхи, терзающие душу. Это я могу понять, но почему не рассказать? Это останется между нами. Чего ты так испугалась, Камелия?

— Ничего не было, Маэр. Тебе показалось. Ничего не было... Мы по-прежнему ненавидим друг друга, ясно? Не переносим друг друга на дух. Ничего не изменилось. И еще, постирать я постираю, но шмотки свои сами разгребайте. Я буду складывать и разбирать только своё.

— Да понял я, что повелся на провокацию Кирра. Он умеет мозг, когда надо, перемкнуть. Чего я вообще твое белье схватил, только он и знает, поганец. Но лезть к нему с разборками не стану. Твой да и мой страх он уловил, а подробности ему знать не положено.

Его страх? Я мазнула по оршу взглядом. Неужели и правда так задела его моя идиотская истерика? Он же прожженный бесчувственный циник. Черствый и вечно злющий...

И где это все?

— Ты меня таким бесишь, — фыркнула на него.

— И не говори, сам себя раздражаю. Стирать — стирай, верхнюю одежду — всю разбирай, а остальное — не трогай. И еще, не будешь нормально питаться, я твою каюту вскрою и буду сидеть над твоей душой, пока все не съешь. И я не шучу, Ками. Не вышла бы — полез в замок.

Я усмехнулась и потянулась за мясом. Не скажу, что было вкусно, просто я уже от голода не ощущала толком, что жую.

— До Скорвиса далеко? Долго нам еще здесь друг друга взаперти терпеть?

— Мучиться тебе примерно три дня, — задумчиво ответил он. — А там сможешь постоять на трапе и подышать мерзким смрадом, что на таких пиратских станциях воздухом называют. Минут пять я тебе для этого выделю. А потом обратно сюда. В каюту и под замок.

— Чего это? — Я возмущенно уставилась на него, не забывая пережевывать. — Чего ради я здесь сидеть буду? Я