Морское приключение в Атлантиде… - Людмила Вовченко Страница 3

Марина — теперь уже твёрдо Марий’на — вскинула бровь, глядя на сестру.

— А что, нельзя женщине внезапно прозреть? Может, мне в голову напекло. Или это божья воля.

— Ха! — рассмеялась Ариэль. — Сказала бы я, что ты влюбилась… но в кого? В дерево? Хотя не исключаю. У нас однажды одна из наших вышла замуж за сухопутного повара. До сих пор спорим, из-за рецептов или запаха гриля.

Марина фыркнула, но в этот момент их путь преградила фигура — грациозная, высокая, с достоинством грифона на заседании.

Перед ними возникла влиятельная русалка, с серебристо-синими волосами, собранными в замысловатый узел, украшенный живыми кристаллами, мерцающими, как капли света. Одежда — струящаяся, перламутровая, с наплечниками из раковин, покрытых гравировкой. От неё исходила власть и усталость — как от чиновницы, которая знает все интриги с трёхсотлетнего возраста.

— Марий’на, дитя моё, — мягко сказала она, изучая её взглядом. — Я… рада, что ты пришла в себя. Ты помнишь меня?

Марина замерла, внутренне напряглась, но вскинула подбородок:

— Конечно. Хотя… так, фрагментарно. Простите, у меня… голова помутнела.

Ариэль быстро подхватила:

— Да, у неё просветление. Теперь она хочет жить на земле, представляете? Может, это солнце виновато. Или боги. Кто теперь знает.

Русалка приподняла одну из безупречных бровей.

— Действительно… странно. Ты так страдала. Мы уже… готовились к наихудшему. Но если ты выбрала жизнь — значит, в этом тоже есть воля Творца.

Она вздохнула и приблизилась чуть ближе.

— Моя дорогая, я понимаю, насколько больно тебе сейчас. Все эти события — предательство, позор перед родом, отмена свадебного ритуала… Мы не должны были позволить этому случиться. Мой племянник — горячая голова.

Племянник? — промелькнуло у Марины. А, ну да. Это ж тётка «того самого».

На лице Марий’ны медленно расцвела шикарная маска страдалицы, с щепоткой жертвенной добродетели и ложкой театральной меланхолии.

— Я… благодарю вас за заботу, — произнесла она с лёгким дрожанием. — Всё ещё… больно. В груди.

Она слегка зажала пальцы в районе сердца, будто иллюстрируя душевную трещину.

— Конечно, конечно, милая, — проникновенно кивнула та. — И я хочу, чтобы ты знала: Совет ценит твоего отца. Мы не хотим конфликта… ни напряжения, ни слухов. Поэтому… — и она взмахнула рукой.

К их ногам подскользнулись два магических пузыря, в которых медленно вращались сундуки — один сиял жемчугом, другой переливался всеми цветами полудрагоценных камней.

— От имени семьи моего племянника, — сказала русалка, — мы просим тебя принять этот дар. Как знак извинений. И чтобы ты знала: ты — желанна здесь. Ты — часть Атлантиды.

Марина внутренне закричала: «Сундуки! Блестяшки! Откуп!»

А вслух лишь печально кивнула:

— Слишком щедро. Но… не буду оскорблять жест доброй воли.

Русалка с облегчением кивнула:

— Пусть доставят это в твой дом до заката. Тебе нужен отдых.

Она ушла легко, как растворяющийся туман, и Марина ещё мгновение любовалась спинами сопровождающих её стражниц.

— Сестра, — прошептала Ариэль, когда они остались одни, — если ты будешь страдать вот так ещё пару раз, мы соберём коллекцию самоцветов на целый торговый павильон.

— Что ж, — хмыкнула Марина. — У кого нет мужа — у той должны быть сундуки.

* * *

Они дошли до дворца семьи, вернее — большого, многоуровневого дома на окраине водного купола. Дом был не высоким, но широким, с арками, сквозь которые проходил свет, с плетениями кораллов на стенах. Фасад играл бликами розового и молочного кварца. Стеклянные панели под потолком позволяли солнечным лучам проникать внутрь даже через толщу воды.

— Вот он — наш, — гордо сказала Ариэль. — Дом рода Элантэ.

— Очень… прилично, — оценила Марина, входя внутрь. — Хотя… я бы тут подушек добавила. И кувшинчики с лимонадом.

— Лимонад?

— Потом расскажу.

Интерьер был… волшебным. Пол — мягкий, словно выстлан морским мхом. Стены светились изнутри — живые, будто дышащие кораллы. В центре большого зала — круглый стол из цельной раковины, инкрустированный светящимися жилами.

Они устроились на мягких сиденьях, похожих на пенные кресла.

— Ужинать будешь? — спросила Ариэль.

— Если ты предложишь водоросли с варёными медузами, я, возможно, заплачу, — вздохнула Марина.

— Ты будешь смеяться… но почти угадала.

Им подали блюда в виде лепестков, где переливались блюда из морского мха, рыбного филе с кристальной крошкой и тонкие пластины с ароматом имбиря. Удивительно — вкус был тонким, и Марина удивлённо жевала:

— Ну… даже ничего. Вкус как в дорогом суши-баре. Только без соевого соуса.

— Сое-чего?

— О, неважно, Ариэль. Поверь, однажды я расскажу тебе про майонез — и ты меня никогда не простишь.

---Ужин прошёл на удивление уютно. Отец — граф Эл’Морис — высокий, сухоплечий мужчина с бородой, напоминающей взлохмаченный водорослевый куст, гремел голосом, будто командовал торговым караваном, и всё время пытался быть одновременно строгим и заботливым. Ариэль между делом то пихала сестру локтем, то подливала в ракушку с напитком какой-то цветущий чай, то шептала «терпи, сейчас будет весело».

Когда блюдо с копчёным угрём в пряных кристаллах ушло на дно, настал тот момент.

Марина вытерла губы тонкой салфеткой, встала и глянула на отца с серьёзным выражением:

— Папа. Я… согласна. С решением мамы. Пусть дворец останется за Ариэль. А я хочу — землю.

В зале повисла тишина, настолько плотная, что одиноко плывущая медуза замерла в свете кристаллов.

Отец удивлённо поднял глаза:

— Ты уверена? Но ведь… ты всю жизнь была против суши.

Марина изобразила лёгкую, но мужественную улыбку:

— Знаешь, пап… иногда боль… открывает то, что было под сердцем давно. Мне нужен воздух. Птицы. Свобода.

Ариэль взвизгнула от восторга, будто выиграла конкурс «Лучшая сестра недели».

— Она это сказала! Сама! Без давления! Боги, это лучше, чем лотерея в жемчужный сезон.

— Что ты несёшь, дитя… — простонал отец, потом тяжело вздохнул. — Ну что ж. Значит, земля — твоя. Завтра подадим бумаги в ратушу.

Ратуша… бумаги… как в фантастическом романе с бюрократией и хвостами, — подумала Марина и кивнула:

— Только не забудь упомянуть сундуки. Я бы с радостью начала восстановление с… правильных акцентов.

— О, о них не волнуйся, — буркнул отец. — Я уже подписал указ. Камни доставят до заката. Надеюсь,