Дар первой слабости - Лера Виннер Страница 3

В былые времена, когда княжество развивалось, а не умирало день ото дня, невесты из Валесса пользовались огромным спросом. Особым, уникальным магическим даром была наделена каждая из нас, и у каждой он был удивительным. Одни умели говорить с травами и просили поля быть плодородными. Другие безошибочно считывали ложь и становились своим мужьям самыми надежными советчицами. Третьи предсказывали будущее. Поговаривали, что моя прабабка, мадам Клариса, могла убить взглядом, и именно при ее муже, князе Гордоне, Валесс не ввязался ни в одну войну — враги, хотя таковые и были, просто опасались связываться со скорой на расправу с ними и беззаветно любящей мужа княгиней.

Наш дар всегда был сюрпризом, потому что раскрывался он лишь после того, как девушка становилась женщиной. Не только местные мужчины, но и гости из дальних земель едва ли не выстраивались в очередь, чтобы гарантированно жениться на девственнице, да еще и обладающей колдовскими способностями.

Отец старался подходить к подобным бракам разумно, объясняя это тем, что валесские женщины должны работать прежде всего во благо Валесса, и во время его правления браки с чужестранцами стали скорее исключением, чем правилом.

Обычно наши девушки выходили замуж рано — самым подходящим возрастом для замужества считался расцвет девушки, шестнадцать — девятнадцать лет. Я же замуж так и не вышла, и в свои двадцать два считалась в Валессе уже старой девой. Мой дар по-прежнему спал, лишь изредка беспокоя меня цветными и теплыми снами, от которых не хотелось просыпаться, и я запретила себе думать о нем, посвящая время созданию ароматов и кремов.

Я не знала, будет ли мне позволено заниматься этим в Артгейте, но все равно взяла с собой все необходимое.

После улыбки Вэйна, подаренной мне со двора, на душе стало тоскливо.

Мне принесли легкий ужин, и, покончив с ним, я собралась заняться делом, чтобы отвлечь себя от ненужных и невеселых мыслей, но в дверь постучали.

Госпожа Эльвира и слуги обычно стучали настойчивее, а после предупреждали меня, кто и зачем пришел. Теперь же за дверью молчали, и от нехорошего предчувствия у меня похолодели пальцы.

Встречи с Калебом Вэйном я не боялась просто потому, что не видела смысла бояться неизбежного. Или я просто убедила себя в этом. Сейчас под сердцем противно ныло от неизвестности, и я приказала себе собраться.

Можно было встать и открыть перед ним дверь.

А еще можно было повести себя как старшая княжна правящего дома Валесса.

— Войдите! — я отдала предпочтение второму.

Генерал остановился на пороге.

С трудом заставив себя сидеть у стола спокойно, я смотрела на него, а он — на меня, и всего на секунду, но он показался мне чудовищем.

За день Вэйн успел переодеться и избавиться от сабли. Доходящие до плеч — короткие по меркам Артгейта, но все равно слишком длинные для Валесса — волосы лежали свободно. В пылающем непривычно ярко закатном солнце он выглядел подлинным порождением беспощадного южного огня, которому невозможно было, да и не хотелось сопротивляться. Согреет или сожжет — исключительно его решение, на которое все равно не удастся повлиять.

— Мое почтение, княжна. Надеюсь, вы простите меня за то, что не засвидетельствовал его раньше.

Он был безукоризненно вежлив, говорил без издевки или затаенного веселья, и я почувствовала, что начинаю неуместно закипать.

Давя это не просто неуместное, а откровенно опасное чувство, я все же поднялась ему навстречу.

— Оставьте, граф. Вам нет нужды соблюдать эти условности. Скорее уж просить прощения нужно мне, я не хотела быть бестактной сегодня.

Бровь Вэйна взлетела вверх, выражая вполне искреннее удивление, но он не разозлился. Это было уже хорошо.

— Вы мне не помешали. Скажу вам больше, княжна Марика, вы меня выручили. Капитан Гадон глуп, и оттого бывает не в меру навязчив. Ваше присутствие позволило мне отделаться от него.

— Что ж, значит, я рада, что сумела быть вам полезной.

Это была просто вежливая, ни к чему не обязывающая фраза, но вот тема, выбранная генералом, интриговала. С чего ему распространяться при мне о своих людях и своих делах?

Тем временем Вэйн подошел ближе, окинул взглядом расставленные на столе склянки и шкатулки с травами.

— Что это будет?

— Полынные духи.

— Вот как? — он поднял на меня взгляд и вдруг улыбнулся. — Я подумал, что приворотное зелье для меня, и настроился чувствовать себя польщенным.

Едва сдержавшись от того, чтобы улыбнуться в ответ, я качнула головой:

— Это абсолютно безвредный состав. Если у вас есть маги, достаточно компетентные, чтобы проверить это…

Он нетерпеливо взмахнул рукой, прерывая меня:

— Оставьте. Я вам доверяю. Проводите время так, как считаете нужным. Если вам что-то понадобится, скажите Эльвире или прогуляйтесь по лесу за стеной. Там можно найти много всего интересного.

Он говорил так, словно речь для него и правда шла о пустяках, а я с трудом смогла справиться с удивлением.

— Вот как? Вы доверяете мне?

Мой голос прозвучал слишком холодно, почти надменно, и занятый созерцанием дивана Вэйн повернулся ко мне.

— А разве у меня есть повод настораживаться? От вашего поведения напрямую зависит благополучие вашей семьи, вы не можете этого не понимать. Значит, я смею надеяться, что вы будете разумны.

Напоминание о моем положении оказалось настолько неожиданным и правдивым, что на меня снова накатила злость. Та самая, что давно подменила собой отчаяние.

— Не беспокойтесь, я помню о том, в каком качестве присутствую здесь.

Почти минуту он внимательно смотрел на меня, а после опустился в кресло, до сих пор пустовавшее, жестом предложив сесть и мне.

— В таком случае, надеюсь, вы не откажетесь удовлетворить мое любопытство. Почему вы? Со стороны князя Рамона было бы разумнее отправить в Артгейт младшую из ваших сестер — княжество и правящий дом в незавидном положении, а ребенок — это, как минимум, лишний рот и определенные хлопоты.

Я осталась стоять просто для того, чтобы подчеркнуть, что не считаю наше положение равным, но теперь почти обрадовалась такому своему решению — солнечный свет заливал гостиную и мог помешать генералу увидеть, как краска отлила от моего лица.

— Вы верно заметили, что Джули еще ребенок. Со стороны князя