Яга. Страж Нави - Ева Найт Страница 3

Каждое утро теперь начиналось с того, что я прислушивалась: не стучит ли молот в дальней кузне? Этот звук стал для меня пульсом мира. Ритмичный, тяжёлый, мужской. Я ловила его даже сквозь шум леса и голос отца.

Вакула приходил почти каждый день. То сломанный топор принесёт — «Ярина, скажи отцу, подсобить?», то просто так, сесть на завалинку, спросить: «Что нового в твоих чащах?» Глаза его больше не убегали вдаль, когда я говорила. Он смотрел прямо на меня, и в его серых глазах я снова была центром вселенной.

Но я-то знала. Я видела ту тень, что иногда пробегала в его взгляде, когда он смотрел на дым над нашей крышей, а не на синее небо. Это была тень человека, который попробовал сладкого пирога и теперь с трудом жуёт чёрный хлеб. Он не говорил об этом. Может, даже сам не осознавал. Но я, с моей проклятой чуткостью, чувствовала.

Поэтому я стала стараться.

Перестала ходить в лес в старой, заношенной рубахе. Стала заплетать косу тщательнее, вплетая в неё голубые ленты — подарок матери, бережно хранимый. Даже у отца выпросила новый, менее грубый холст на сорочку. Я ловила себя на том, что, собирая травы, ищу не самые целебные, а самые красивые — те, что пахнут сильнее, цветут ярче. Чтобы принести и сказать: «Смотри, Вакула, какой клевер нашла. Как алый шёлк».

Он хвалил. Глаза его теплели. И на миг тень уходила.

— Ты у меня самая красивая, Ярка, — говорил он, поправляя выбившуюся ленту у меня на виске. — Во всей округе.

И я верила. Потому что очень хотела верить. Потому что в его словах была нежность, а в прикосновениях — та самая жаркая искра, что сжигала все мои сомнения дотла.

Но однажды вечером всё перевернулось.

Мы сидели у ручья на окраине деревни. Он рассказывал о новом заказе — княжеский дружинник заказал узорчатые удила. Говорил о серебре для инкрустации, и голос его звенел гордостью.

— Может, если получится, и в Град повезут, на показ, — мечтательно сказал он, бросая камешек в воду. — Там такие вещи ценят.

«Там». Это слово повисло между нами, холодное и прозрачное, как лёд.

— Там, у купцов? — не удержалась я, и голос мой прозвучал тоньше, чем хотелось.

Он помолчал, смотря на круги по воде.

— Да… — наконец сказал он. — Улита, дочь того купца, сказывала, у них в палатах целая коллекция оружия со всего света. Говорила, привезу я работу — покажет отцу.

Кровь отхлынула от моего лица. Он видел её снова. Говорил с ней. И она… пообещала.

— Когда? — спросила я, и пальцы сами вцепились в холодный мох подо мной.

— На прошлой неделе, их обоз мимо шёл, в столицу. Остановились у кузни коня подковать. — Он обернулся ко мне и, увидев моё лицо, нахмурился. — Что ты, Ярина? Дело же говорить. Она заказчица потенциальная. Ничего такого.

«Ничего такого». Но в его оправдании было больше тепла, чем нужно для простой «потенциальной заказчицы». В нём была гордость от того, что такая девушка заметила его работу.

— Конечно, — выдавила я, пытаясь улыбнуться. Улыбка вышла кривой, как треснувший горшок. — Это хорошо. Для дела.

Он потянулся, чтобы обнять меня за плечи, но я невольно отпрянула. Его рука повисла в воздухе. В его глазах мелькнуло недоумение, а потом — раздражение.

— Ярина, хватит. Что ты дуешься, как мышь на крупу? Я же не с боярышней гулять хожу, а с тобой.

«С тобой». Пока. Пока его мечты о серебряных удилах и признании в Граде не станут больше, чем я. Пока Улита в алом платье не станет не просто «заказчицей», а вратами в тот самый яркий мир.

Я схватила его руку, прижала к своей щеке. Мох был холодным, а его пальцы — обжигающе тёплыми.

— Прости, — прошептала я. — Я глупая. Просто… просто не теряй меня, Вакула.

Он смягчился, потянул меня к себе. Я уткнулась лицом в его грудь, в запах металла и дыма, который когда-то казался мне самым лучшим на свете. Теперь в нём угадывался и другой запах — тонкий, сладкий, чужеземный. Дорогой ладан или духи.

— Не потеряю, — пробормотал он в мои волосы. — Где ж я такую ещё найду?

Но в его голосе не было прежней безоговорочной уверенности. Была привычка. Была нежность. Была даже правда. Но не была судьба.

В ту ночь я не спала. Лежала и смотрела в темноту, а перед глазами стояло её лицо — белое, надменное, с лёгкой усмешкой в уголках губ. И его глаза, горящие не от меня, а от её слов о «коллекции оружия».

И тогда во мне родилась новая, тёмная мысль. Раньше я просто любила. Теперь я поняла — моей любви мало. Её нужно подпирать. Её нужно заслуживать.

Я не могла дать ему серебро или признание в Граде. Я не могла носить алые платья. У меня было только одно — мой дар. Моё тихое, лесное солнышко.

И я начала думать о том, что если он — кузнец, чья сила в огне и металле, то, может, и мне нужно стать… больше? Сильнее? Не просто «лесной дикаркой», а кем-то, с кем не стыдно появиться перед дочерью купца. Кем-то, кого он будет бояться потерять.

Я не знала тогда, что именно эти мысли — лучшая приманка для тех, кто ждёт у чёрных камней Нави. Что желание «стать больше» ради чужой любви — это первый шаг к пропасти.

Я просто цеплялась за него всеми силами своей души. А тонкие, невидимые нити уже начали опутывать моё сердце, готовясь в один прекрасный день дёрнуть. И превратить любовь в долг. А долг — в жертву.

Глава 4: Цена

Осень пришла внезапно, как удар топора по стволу. Листья пожелтели за одну ночь, и лес одел траурные одежды. Моё внутреннее солнышко горело теперь тускло и неровно, словно предчувствуя морозы.

Вакула стал реже приходить. Говорил, заказов много — готовятся к зимнему путину, всё оружие точить, подковывать лошадей. Я кивала, стараясь не видеть, как его взгляд скользит мимо