Авангард - Карина Халле Страница 3

На ней чёрное платье, куда скромнее моего, созданное скорее для маскировки, чем для эффекта. Чёрные волосы собраны в низкий пучок. Зато туфли опасно высокие, она покачивается на них, словно впервые надела, а из бокала плещется жидкость. Она движется к ним сбоку, смотря на комнатное растение по ту сторону зеркального бассейна.

— Готовься, — говорит мне Байо. — Начинай движение. Выключи мою связь.

Я проглатываю бутерброд и направляюсь к Авангарду и премьер-министру, они всё ещё поглощены разговором. Молюсь, чтобы всё случилось побыстрее. Поднимаю руку и поворачиваю серьгу вправо: так Байо слышит меня, но я не слышу его. Обычно никто не может уловить его голос в моём ухе, однако Авангард исключение: у него усиленный слух. Есть немалый шанс, что он расслышит.

Я почти подхожу к ним, и по едва заметному напряжению в позе Авангарда понимаю, что он знает о моём приближении. И тут вдруг раздаётся вскрик. Я замираю и вижу, что каблук у Фи ломается пополам, и она валится на пол прямо рядом с премьер-министром. Внимание Авангарда мгновенно переключается на неё — как и всех остальных. премьер-министр протягивает Фи руку.

Я делаю рывок.

— Простите, Авангард? — говорю я, ловко вклиниваясь между ним и премьер-министром. Я стараюсь вообще не касаться людей, но тянусь к его руке, а потом успеваю остановиться в последний момент.

Его взгляд перемещается с Фи, которая хихикает и называет себя проклятой дурой за такую неуклюжесть, на меня. Но напряжённая сосредоточенность в его голубых глазах не меняется.

— Да? — произносит он, одаривая меня своей фирменной, будто для камеры, улыбкой. Но я замечаю, как он косится на мою руку, словно ждёт, что я всё-таки дотронусь до него.

Расправляю плечи и отвечаю кривой усмешкой — так мог бы улыбнуться нервный журналист перед, возможно, главным интервью года.

— Очень извиняюсь за беспокойство, но я хотела спросить, не могли бы вы уделить мне несколько минут?

Авангард кивает, но его улыбка на миг дрогает. Это мимолётная реакция, которую, наверное, мало кто заметил бы. Остальные, скорее всего, просто теряются от осознания, что разговаривают с супергероем Америки. Я же задвигаю эту мысль в дальний уголок сознания, оставлю панику на потом.

— Конечно, — произносит он, коротко взглянув на премьер-министра, который уже увлечён разговором с послом Румынии.

Фи, прихрамывая, добирается до статуи и прислоняется к ней, разглядывая сломанный каблук. Я стараюсь не задерживать на ней взгляд, лишь убеждаюсь, что она в порядке и отвлекающий манёвр сработал.

— Чем могу помочь? — добавляет он.

Я бросаю на него смущённый взгляд:

— Да-да, простите. Обычно я организованная, но вы… Я просто не думала, что когда-нибудь встречу вас. Увижу вживую.

— Мне часто это говорят, — отвечает он с терпеливой улыбкой. Но я вижу, что он не особо сосредоточен на мне.

Наверное, макияж, сексуальное платье и укладка, на которую я потратила всё утро, делают меня не лучше тех моделей и актрис, что вечно льнут к нему.

А значит, мне нужно постараться.

— Простите, мне стоило представиться сразу, — говорю я. — Я Мия Бакстер, журналистка из «Вентедж». Вы о нём слышали?

— Престижный журнал о международных отношениях в новом мире? — переспрашивает он, дословно повторяя рекламный слоган. — Да, знаю.

— Отлично. Я надеялась сделать вас героем нашего следующего выпуска. Приближается двухлетняя годовщина с того дня, как вы стали первым супергероем Америки, и я хочу, чтобы наши читатели узнали мужчину, стоящего за подвигами.

— Первым в мире, — поправляет он.

— Простите?

— Первым супергероем в мире, — повторяет он. — Не в Америке.

Я невольно хмурюсь:

— Позвольте не согласиться. «Глобал Динамикс» с гордостью заявляет, что вы — достояние Соединённых Штатов Америки.

В его глазах вспыхивает раздражение, он на миг прищуривается, сжимает челюсти.

— Я знаю, что это официальный тезис, но правда в том, что я принадлежу миру.

— Вы всерьёз в это верите? — вырывается у меня. И тут же я осознаю ошибку. Моя истинная натура прорвалась наружу.

Знаю, что Байо сейчас в бешенстве, слушая это.

Авангард скрещивает могучие руки на груди и приподнимает бровь.

— Что это значит?

Я прочищаю горло:

— Ничего. Простите. Это было грубо.

— Мне нравится ваша грубость, — говорит он. Я чувствую, как лицо заливается краской. — Объясните, что вы имели в виду.

Окидываю взглядом двор. Естественно, многие наблюдают за нами, точнее, за ним. Никто не подошёл настолько близко, чтобы расслышать наш разговор, и это к лучшему, меньше всего мне нужно, чтобы в соцсетях появилось видео, где я оскорбляю генетически модифицированного суперсолдата, способного убить меня одним движением пальца.

— Хотите честности? — спрашиваю я, наклоняясь ближе. Снова испытываю странное желание коснуться манжет его рукава, но сдерживаюсь. — Я считаю, что вы — оружие.

«Мия, ну пожалуйста», — почти слышу я укоризненный голос Байо.

— Не первый раз такое слышу, — спокойно отвечает Авангард. — По крайней мере, вы честны, — он тоже наклоняется ближе, его лицо в нескольких дюймах от моего. Требуется вся моя выдержка, чтобы не отступить, не вздрогнуть, не вдохнуть древесный, мужественный аромат его парфюма. — Скажите, Мия Бакстер, почему я должен согласиться на интервью с вами, если вы уже относитесь ко мне предвзято? Звучит как заказная статья.

— Напротив, — говорю я, понижая голос до хрипловатого тембра, той самой ноты, которую Кал называет частью моего «шпионского обольщения». — Я даю вам шанс доказать, что я неправа. Доказать, сколько добра «Глобал Динамикс» сделала для Америки — простите, для мира, — создав вас.

— Они меня не создавали, — отвечает он, и снова сжимает челюсть. — Они лишь усилили то, что уже было.

— «Зелёный берет2» и оперативник «Дельты». Я знаю ваше досье. Но мир считает, что ваши хозяева вас создали. Если это не так, сейчас самое время расставить точки над «i», заявить о своей независимости. Это даст вам право самому рассказать о себе. Хоть раз в жизни.

— Я уже много раз рассказывал, — говорит он, выпрямляясь. Я чувствую, как напряжение между нами ослабевает, словно натянутый поводок вдруг провис. А может, его и не было вовсе.

— Но не в деталях, — возражаю я. — Ничего такого глубокого, знаете, — делаю паузу. — Впрочем, полагаю, ваше начальство не хочет, чтобы вы говорили правду. О себе. Это испортит ваш образ.

— Мой образ ничем не испортить, — отвечает он, вновь одаривая меня той самой улыбкой. — Вы видите ровно то, что есть на самом деле.

Я невольно усмехаюсь про себя. Сомневаюсь.

— Прекрасно. Тогда давайте это докажем, — делаю паузу, готовя наживку. — Если, конечно, вы не опасаетесь…

Его губы кривятся в