Канцлер-дракон. Её тёмный защитник - Рина Мадьяр Страница 3

Делаю шаг и каменные плиты пола леденят босые ступни. Дрожь пробегает по телу, я иду налево, прижимаясь к стене, крадусь как мышь в логове льва. Сердце колотится так громко, что, кажется, эхо разносится по всему коридору.

Поместье внутри оказывается холодным и величественным. Высокие сводчатые потолки, голые стены из тёмного камня, минимум украшений. Функциональность, лишённая роскоши. Моя комната, оказывается, находилась в конце крыла. Я прохожу мимо нескольких таких же глухих дверей, все заперты. Узкие вертикальные окна лишь на одной стене, через которые виден внутренний двор, засыпанный снегом и патрули из двух стражников в синих плащах. Они идут чётко, по маршруту, без разговоров.

Спускаюсь по узкой винтовой лестнице, и попадаю в нечто вроде холла. Здесь теплее, огромный камин, в котором тлеют угли, занимает половину стены. На тяжёлом дубовом столе разложены карты, свитки, стоит недопитый кубок. Воздух пахнет старым пергаментом и едва уловимо тем же запахом, что я ощутила, когда канцлер оказался слишком близко. Здесь витает едва заметный аромат снега, кожи и чего-то пряного, древесного.

И тут мой взгляд, бесцельно скользящий по комнате дальней стене, между стеллажами с книгами, замечает стратегическую карту, с расставленными на ней флажками. Подхожу ближе. Моё сердце замирает. Из памяти настоящей Мистреи я узнаю очертания побережья, изгибы рек. Это карта бывшего королевства Анрих и прилегающих имперских территорий. Флажки стоят вдоль нашей бывшей границы и внутри, у самых крупных городов. Но не синие, имперские. А чёрные.

Чёрные флажки канцлера?

Шаги раздаются прямо за моей спиной. Медленные, уверенные. Я не оборачиваюсь, продолжая смотреть на карту, чувствуя, как по спине ползут ледяной холодок, но не желаю показывать своего страха.

— Интересуешься политикой? — его голос звучит прямо над моим ухом, бурной жгучей волной отзываясь во всём теле.

Он близко, что я чувствую тепло его тела сквозь тонкую ткань ночной рубашки. Но не отодвигаюсь, хотя внутри уже разворачивается настоящая война из страха, желания сбежать и непонятно откуда взявшейся твёрдой уверенности в том, что он ничего мне не сделает. Именно последнему чувству я и обязана этим крохам самообладания.

— Интересуюсь тем, почему флажки моей родины отмечены вашим личным цветом, — я стараюсь выглядеть достаточно спокойно, и даже мой голос не дрожит во время этих слов, но я уверена, что канцлер, как никто другой может уловить малейшее напряжение противника. — Империя захватила эти земли. Они должны быть синими.

Он делает шаг в сторону, и теперь я вижу его профиль. Лицо в полумраке кажется особенно таинственным.

— На бумаге да. На деле управление ими поручено мне. Временно. Эти территории неспокойны. Остатки армии Анрих, партизанские отряды, недовольные лорды, которых император пощадил. — Он проводит пальцем по линии из чёрных флажков. — Синий флаг означает покорность. Чёрный — работу по усмирению. К тому же пока все члены семьи Анрих не будут убиты оппозиция продолжит буйствовать.

— Усмирению или удержанию? — роняю я, и Дэйнар резко поворачивает голову, а его взгляд вспыхивает, как сталь на морозе.

— Осторожнее с вопросами, принцесса. Ты ещё не выбрала свой путь.

— Я исследую поле, на которое меня пригласили, — парирую я, почему-то не в состоянии оторвать взгляда от его глаз. — Прежде чем сделать ход.

— Тогда исследуй дальше, — в голосе слышится едва заметная усмешка, мне даже кажется на миг, что уголок губ приподнимается в едва отличимой улыбке. — Ужин подадут через час. В столовой. — Он отходит к столу, берёт кубок, делает глоток. — Если, конечно, не предпочтёшь продолжить побег. Дверь во двор открыта.

Неужели это проверка на глупость? Выйти босиком в снег, в ночной рубашке, на глазах у патрулей? Это не побег, это самоубийство. Или полная капитуляция разума.

— Я предпочту ужин, — говорю я твёрдо, поворачиваюсь и иду обратно к лестнице, чувствуя его взгляд на своей спине. На шее, на плечах, на волосах, которые свободным каскадом спадают мне на спину. Я не ускоряю шаг. Иду с достоинством, какое только можно изобразить в таком виде, а сердце так и стремиться вырваться из груди.

Канцлер, что же ты задумал?

Глава 4

Возвращаюсь в комнату. Дверь всё так же не заперта, а внутри к моему удивлению уже ждёт служанка. Не та, суровая, а молодая, с круглым любопытным лицом и держит в руках свёрток ткани. Выходит, канцлер рассчитывает на то, что я останусь.

— Его превосходительство распорядился, — говорит она, слегка запинаясь, раскладывая на кровати платье.

Простое, тёмно-зелёное, из плотной шерсти, с длинными рукавами и высоким воротом. Никаких украшений, никакой вышивки. Платье горничной или небогатой горожанки. Но оно чистое, тёплое и, кажется, идеально подходит огненным волосам Мистреи. А ещё наконец это не ночная рубашка пленницы.

Рядом уже лежат тёплые чулки и мягкие кожаные туфли.

— Спасибо, — тихо благодарю девушку.

Она помогает мне переодеться, у самой сил на это не хватает, да и бинты сковывают движения, а потому мне приходится принять эту помощь. Платье сидит свободно, тело Мистреи всё ещё слишком худо после болезни, но оно скрывает бинты и придаёт хоть какую-то форму. Девушка пытается прибрать мои рыжие волосы, но я останавливаю её.

— Оставьте как есть.

Пусть видят. Пусть все в этом поместье знают, кто я. Огненный цвет волос — символ правящей семьи Анрих и так просто меня спрятать не удастся.

Столовая, в которую меня приводит служанка, оказывается сравнительно небольшой комнатой с камином и одним длинным столом. Канцлер Эштар уже сидит во главе, погружённый в изучение свитка. Я вижу простые, но сытные блюда. Здесь и тушёное мясо с кореньями, тёмный хлеб, сыр, печёные яблоки. Никакой изысканности, никакого пира. Ужин солдата или правителя, у которого нет времени на церемонии, но мне даже нравится это.

Он поднимает взгляд, когда я вхожу, глаза тут же скользят по платью, волосам.

— Садись, — кивает он на стул напротив, не вставая.

Я молча занимаю своё место, на удивление чувствуя себя довольно уверенно. Между нами расстояние в несколько метров стола, но напряжение такое, будто мы сидим нос к носу.

Ужин проходит в полной тишине. Я ем медленно, стараясь не выдать, как дрожат руки от волнения, Дэйнар тоже не торопится.

— Твоё здоровье, — говорит он наконец, откладывая нож. — Лекарь будет проводить процедуры. Травяные настои, ванны. Твоя слабость это