Измена. Попаданка в законе 2 - Тереза Нильская Страница 32

Грегор готовится к операции:

— Решай, Маркус, кого будем спасать, — тускло говорит он, — решай, ты муж…

Это он о чем? Кто-то один из нас только может живым остаться? Я или сын? Сын или я? Тогда надо сына, сына спасать!

Я не заметила, когда появились “хвостики Бертрана”. Раз Бертран здесь, то в соседней комнате обосновались дикобразики. Маячат на пороге, Руся волнуется, пищит.

Да вообще ощущение, что больничная палата — проходной двор. То лекари, то маги, то совсем не знакомые. Мне кажется, и я короля видела. Все что-то и как-то хотят помочь, но…

Здесь явно не та медицина.

Вон за окном все время какой-то шум, песнопения какие-то. Молятся там они, что ли….

— Лара нужна границе, стране, — безжизненным голосом говорит король, — даже хоть как знамя, если даже без магии. Она для многих Дара, наша легенда.

Все-таки я права, и он тоже здесь. Он о чем, что говорит?

Проходной двор, да. О какой стерильности здесь можно говорить? Как будут оперировать?

— Ненавижу тебя, ненавижу! Он же маленький совсем, мой сын, он не должен умереть! Он же боится!

Вижу сквозь слезы, в каком отчаянии сейчас Маркус. Слышу, как завыл в полном отчаянии и безнадежности его дракон.

— Соберись, Маркус, — глухо говорит король. — Ты можешь ненавидеть меня сейчас, но ты должен принять решение. Сына уже не спасти. А Лара ещё сможет родить.

— Нет, — говорит также глухо Бертран, — после этой операции не сможет. Не могу этого не сказать. А сейчас и ребёнок уже умирает.

— Нет, — шепчу я, — спасите сына, спасите его!

Маркус вдруг завыл раненым зверем. Я никогда еще не видела его таким. Да и я вою также.

— Сыночка наш, сыночка!

Я понимаю, что сейчас обрывается маленькая жизнь нашего драконенка.

А-а-а!

Боги, за что вы так с нами, за что забираете моего сына?

За что? За что?

Глава 22. Неизвестная магия

Эти невыносимые переживания, когда болит сердце и душа. Лучше бы мне было так плохо, а не Ларе.

Моя истинная, она на грани жизни и смерти, жизнь в ней еле теплится.

А мой сын… мой сын сейчас умирает, не может появится на свет.

Очень тяжёлые роды. Мой ребёнок оказался слишком большим для Лары, застрял в родовых путях. И сейчас задыхается без воздуха. И я чувствую его ужас.

Последние дни Лару совсем измотали. Они были невероятно напряжённые, с момента моего появления здесь. С начала у неё было обезвоживание, без крови дракона-отца. Без моей крови.

Потом её схватили и посадили в камеру в тюрьму, среди убийц и маньяков. Куда удавалось передавать кровь и еду, но в целом условия были ужасные.

Потом был тяжёлый морально день. День разборов в суде. Когда королевский каратель Джеральд Харлоу очень хотел доказать, что Лару не зря в тюрьму посадили. Мы еле отстояли её.

А на следующий день по требованию короля ей пришлось накачивать купол. И вот тут выяснилось, что Лара действительно тот защитный маг, который может накачивать купол. И граница признала в ней Дару.

А она отдала куполу всю свою магию. И её не осталось на роды, которые внезапно начались.

Лара, моя истинная, лежит вся бледная и безжизненная.

Спасти её может только магия. Которой у неё не осталось.

В комнате перебывали уже почти все маги границы. Все очень старались помочь. Но у них нет выраженной голубой магии, а у Лары она иссякла. А их отвары и мази в данном случае бессильны.

Дэб будто почернел весь. Наверное, я тоже сейчас такой. Но Дэб… Он здесь вместо отца Ларе, столько раз её спасал.

Кряжистый, как дуб. И этот дуб словно увял сейчас, почернел от горя, не знает, чем помочь.

Все, кто не в дозоре и не на дежурстве сейчас здесь. Вся граница здесь. Драконы, драканы, маги, люди… Стоят и сидят под окнами, молятся уже почти сутки у лазарета. За жизнь Лары и нашего маленького сына… За окном плач и вой.

Умирает символ границы. Лара-Дара… С ней умирает надежда….

Что с меня требуют лекари и король? Я должен выбрать? Я почему-то чувствую, что никакого выбора не будет. Я их обоих сейчас потеряю.

И я реву раненым зверем. Мой боевой дракон воет от ужаса, теряя истинную, теряя любимую и драконенка. Он уже не дышит, мой малыш…

Спасти может только чудо. Только чудо, магия. Другая магия. Которой больше нет.

…Пищит, отчаянно верещит маленькая Руся, пытается зайти в комнату, её не пускают. Зачем детям видеть смерть? Но она все-таки умудряется заскочить и подскакивает к телу Лары.

Её пытаются задержать, оттащить, но на помощь приходит Бертран, защищая иглистую девочку.

Огромный живот Лары уже не шевелится. Но что делает Руся? Она залезает сбоку к животу и ногам Лары, накрытым простыней, отодвигает ткань, наклоняет свою русоиглую головку к животу, почти ложится.

Начинает напевно словно мурлыкать…

И вдруг её волосы оживают, взметаются вверх, словно наполняются воздухом в виде кокона, шевелятся, как сотни змеек. Разлетаются в разные стороны и затем иголками легко втыкаются в живот и другие части тела Лары. И волосы Руси становятся яркими, словно свет струится по ним.

Это что, что, что?

При этом девочка мурлычет, как котёнок. А по иглам струится непонятный свет, проникая под кожу Ларе. И кожа перестаёт быть сухой и бледной, начинает розоветь и наполняться силой.

Это что, энергия? Другая магия?

Руся — неизвестный Вольтерре маг?

Руся мурлычет, словно поёт, а развевающиеся волосы-иголки концами заходят поглубже в тело Лары, наполняя его неизвестной силой.

Маленькая волшебница! На глазах ошеломленных присутствующих происходит чудо! То чудо, которого так не хватало!

И Лара …открывает глаза!

— Русечка, милая, что за волшебство ты творишь… — шелестит её голос. — У меня как будто смазали все внутри, все расширяется.

И я прямо слышу, дракон мой слышит, как внутри Лары глубоко вдохнул воздух мой сын! Он спасён, он не умер, он жив!

Руся продолжает мурлыкать, а по иглам струится и струится свет, попадая в тело Лары. Она розовеет, живот становится мягче и …шевелится. Ребёнок жив и просится на свет!

Общий вздох радости идёт по комнате. Дэб посветлел лицом, смотрит с