Как я теперь живу - Мэг Рософф Страница 37

Мы были слишком возбужденны, чтобы лечь и уснуть. К тому же никто из нас не хотел выпускать Джета из поля зрения, поэтому мы затащили его в сарай. Он не особо рад был оказаться там, но, в конце концов, мы втроем устроились на сене. Джет лежал практически вплотную к Пайпер, в то время как Пайпер обняла его переднюю лапу для надежности, а я положила свою руку на руку Пайпер, на всякий случай. Так мы и спали.

Поход к дому потребовал много сил, физических и эмоциональных, которых у нас практически не осталось. Ничего не говоря, я приготовилась к худшему. Однако то, что мы обнаружили, было не таким уж и плохим. В доме было грязно и создавалось ощущение, что вас снова пнули, когда вы уже и так лежали на земле.

Свет и телефон все еще не работали. Не было ни сообщений, ни записок, ничего, чтобы помогло нам понять, где находятся Эдмунд и Айзек. Но с другой стороны, окна не были разбиты и стены не были заляпаны кишками. Большая часть мебели была выброшена в сарай, а оставшаяся расставлена по углам или перевернута вверх тормашками. Повсюду валялась разбитая посуда, а та, что оставалась целой, была грязной и жирной. Туалет был засорен. Все ковры заляпаны грязью. Полагаю, наша одежда не тронута лишь потому, что была слишком маленькой и ни на кого не налезла бы.

Кухня выглядела еще хуже. Наверное, военным нравится проводить много времени на кухне. Большой стол был завален бумагой, а стены изрисованы картами. Там не было никакой еды, кроме той, которую я нашла в кладовке в первый день. Мы с Пайпер отправились проверять соседний сарай. Там не наблюдалось ни цыплят, ни овец, ни любых других животных. Мы так и не поняли, отпустили ли их на свободу, забрали или подали военным на обед.

В общем, спальни выглядели лучше. Мебель всего лишь была сдвинута на один конец комнаты, но в целом все было довольно-таки чисто. Перед тем, как открыть дверь моей маленькой комнаты, я задержала дыхание, но войдя внутрь, я была окружена теми же самыми чисто белыми стенами столетней давности. Все остальное было точно таким же, как в день моего отъезда, за исключением завядших тонких нарциссов в бутылке. Я подобрала покрывало с пола и, расправив его на кровати, посмотрела в окно на мир снаружи, и вспомнила, как приехала сюда с Эдмундом.

Я все еще слышала наши голоса, отражающиеся от стен.

Перед тем, как уйти, я открыла маленький комод, в котором нашла чистую, аккуратно сложенную одежду. В тот момент я забыла обо всем, кроме того, как сильно хочу отчиститься.

Я посмотрелась в большое зеркало в зале. Лучше бы я этого не делала, потому что на мгновенье я не узнала человека, смотрящего оттуда на меня. Я была слишком худая и грязная, к тому же мои волосы все спутались. После этого я решила проверить воду в кранах. Оказалось, они не работали без насоса. Пайпер помогла мне поднять наверх ведра воды, набранные из дождевой бочки в саду. Я наполнила ванну и, воспользовавшись куском мыла Тети Пенн, шампунем и чистой одеждой, стала превращать себя в человека.

Если вы когда-либо носили ту же самую одежду днем и ночью много дней подряд, вы поймете, как классно чувствовать шелковистость и гладкость вашей кожи, как может осчастливить вас простое подстригание ногтей, мытье рук и ног пахнущим розами мылом, чистая одежда, причесывание ЧИСТЫХ волос. Как же это хорошо — высушить их до гладкости и шелковистости под солнцем.

Мы снова наполнили ванну для Пайпер. Затем она заставила меня подняться в ее спальню и выбрать ей чистую одежду, потому что она не хотела идти сама. Я не знаю, боялась ли она чего-то, но она настойчиво твердила, что не пойдет — как маленькие дети настойчиво утверждают, что что-то прячется в темном шкафу. Полагаю, она боялась призраков, бродящих по дому. Я не могла винить ее.

Я выбрала одежду для нее, не забыв про чистую белую рубашку. Я знала, что она совершенно непрактична, но было слишком трудно сопротивляться роскоши чистоты и непрактичности. Я так же собрала сумку с нужными вещами, такими как джинсы и свитера с капюшонами, нижнее белье и носки, которые можно было одеть ночью на руки и ноги, чтобы жуки не покусали.

Когда мы вымылись, оделись в чистую одежду и переставили всю мебель в гостиной туда, где она и должна была находиться, то почувствовали прилив сил. Я думаю, веселее всего было выбросить грязные кроссовки, которые я носила каждый день больше месяца, и одеть мокасины из предыдущей жизни, которые выглядели новыми и пахли кожей.

Нам нужно было что-то сделать с Джетом, потому что он продолжал грызть блох, ползающих по нему, но ему определенно не понравилась наша идея с ванной. Все, что мы смогли сделать, так это расчесать его в прихожей, отвести его в сарай и попытаться отчистить его шерсть от кусков засохшей грязи, что не очень ему нравилось. Мы также захватили пакет с сухим собачьим кормом, все еще стоявший в кладовке, потому что мы не знали, что есть самим, не говоря уже о Джете. Это было тяжело и больно пережить, потому что никто из нас не знал, сможет ли он выжить самостоятельно, охотясь на белок и кроликов.

Вернувшись в сарай, я осторожно упаковала наши трофеи: спички, мыло, чистую одежду, еще несколько одеял, собачью еду, единственную свечу, найденную мной под стулом, и несколько книг. Если мы хотели собрать еще что-нибудь, нам потребовалось бы вернуться в дом еще раз, но мы настолько устали и истощали, что трехкилометровая прогулка по сельской местности казалось нам нереальной.

Тем вечером Пайпер исчезла, пока я сидела снаружи, греясь под последними теплыми лучиками дня. Через некоторое время я отправилась на ее поиски.