Баллада о призраках и надежде - К. М. Моронова Страница 40

— Лэнстон, — восклицает она, перебирая пальцами мои волосы, пока я стягиваю платье с ее плеч и спускаю ее вниз, обнажая ее грудь.

Провожу языком по плоти, всасываю сосок в рот, вращаю языком по нему. Она извивается подо мной, с губ срываются хриплые крики и стоны. Я могу сказать, что она хочет большего и нетерпеливо ждет этого. Мрачный смешок вырывается из моего горла, я поднимаю голову, чтобы посмотреть на нее, и вижу отчаянный взгляд, устремленный на меня. Наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, она издает тихий, слабый звук, когда я прижимаю свою эрекцию к ее сердцевине.

Руки Офелии проскальзывают под мою рубашку и спускаются ниже в брюки. Я улыбаюсь ей в губы.

— Ты хочешь большего?

Офелия кивает, опьяненая от сладострастия. Расстегивает мои штаны и дергает их вниз. Сухой смех вырывается из меня, я прячу лицо в ее волосы, нахожу ухо и нежно прикусываю. Она тяжело дышит, высвобождая мой член, быстро обхватывает его рукой, вызывая низкий стон, который срывается с моих уст.

— О, блять, — слабо произношу я, когда она начинает двигать рукой вверх и вниз. Ее нежные пальчики ласкают меня до самого кончика и в медленном ритме опускаются назад к основанию. Я смотрю на нее сверху вниз, кусая нижнюю губу Офелии. Глаза полны жажды, похоти, они хотят, чтобы я прикоснулся к ней. Кто я такой, чтобы отказывать?

Мои губы припадают к ее губам, наши тела неистово двигаются вместе, проголодавшиеся от всех тех моментов, когда мы сопротивлялись раньше. Провожу рукой по ее животу и приподнимаю платье. Она нетерпеливо скулит, я не могу удержаться, чтобы не улыбнуться ей в губы.

— Терпение, Офелия, — говорю я тихо и вяло. У нее теплые бедра, она двигает ими, пока я сжимаю ее плоть, медленно приближаясь к ее сердцевине и останавливаясь перед тем, как добраться до трусиков. — Я говорил тебе, как ты красива, или я только повторял это снова и снова в своей голове? — спрашиваю, затаив дыхание.

Она прикусывает мою нижнюю губу, от этого по моему члену пробегает волна тепла.

— Ты, должно быть, повторял это мысленно, — отвечает она, улыбаясь и пряча лицо в изгиб моей шеи. — Скажи мне.

Офелия отпускает мой член и устремляет его к своему животу. Я стону от мягкого ощущения кожи на моем кончике, опускаю ее тело на одеяло и перекатываюсь на спину. Она подчиняется импульсу и садится на меня, идеально расположившись на моем члене — между нами только ее тонкие трусики.

Смотрю на нее из-под полуопущенных век, чувствуя нарастающий между нами экстаз. Офелия кладет руки мне на грудь и начинает тереться обо мне. Я невольно выгибаю бедра и сжимаю в кулаке простыни. Она смотрит на меня сверху вниз, как богиня в ожидании.

— Я не могу отвести от тебя глаз, ни на мгновение. — Мне нужно немало усилий, чтобы сдержать свои слова и тон, несмотря на то, что она продолжает издеваться надо мной, но я сохраняю покой в голосе. Хочу, чтобы она знала, как сильно я ее ценю. — Я понял это в тот момент, когда увидел тебя в театре. Твой мрачный танец и тяжесть мира, которую ты несла так легко. Твоя красота такова, что мир умолкает, чтобы молча смотреть и слушать.

Ее движения замедляются, пока она не замирает. Руки скользят по моей груди, пока она не опускается на локте, опираясь ими с обеих сторон от моей головы.

— Ты говоришь самые красивые вещи, — тихо говорит Офелия. Наши носы едва касаются, она смотрит мне в душу. — Безнадежный романтик или трагический поэт? — Ее губы расплываются в милой улыбке, и я смеюсь, обнимая ее.

— Безнадежный романтик.

Она сознательно кивает. — Я так и думала. — Потом целует меня, мы кутаемся в одеяла. Она ложится на свою сторону, а я на свою. Отодвигаю белье и нахожу доказательства возбуждения. Стоны вырываются из моего горла, пока я глажу ее клитор; реакция мгновенная, она изгибается навстречу нашим страстным поцелуям еще сильнее и стонет, когда снова сжимает мой член в кулаке.

Мы остаемся в тандеме, тяжело дыша по мере того, как нарастает наше удовольствие. Офелия гладит меня то быстрее, то медленнее, пока я не теряю способность ясно видеть, и стону, когда кончаю в ее руке. Она замедляет движение и работает над головкой, пока мои бедра не перестают дергаться.

Я вижу, что она тоже близко, ее зубы впиваются в нижнюю губу, и она тяжело дышит, я проталкиваю в нее палец. Наши губы снова встречаются, потираю ее клитор, она не начинает дрожать в моих объятиях. Не останавливаюсь, пока она не кричит от наслаждения, и я не понимаю, что она удовлетворена. Офелия смотрит на меня в последний раз, прежде чем улыбается и склоняет голову на изгиб моей шеи. Я тоже улыбаюсь, обнимаю ее и прижимаю к себе, целуя в макушку.

— Мечтай обо мне, — сонно шепчет она. Тепло разливается в моем сердце, когда мы лежим вместе, два призрака в поезде, летящие на орбиту друг с другом. Имеют ли значение наши мечты? Я надеюсь, что да.

— Я всегда так делаю.

Офелия протягивает руки над головой, когда мы наконец-то выходим из последнего поезда в Нью-Йорке.

Я сомневаюсь и задерживаюсь на последней строчке. Никогда не был так далеко в мире, никогда. Восточное побережье всегда было моей мечтой даже просто побывать там. На ум приходит Бостон, где где-то в лесу зданий и цемента живут два человека, которые для меня имеют наибольшее значение. Интересно, думают ли они обо мне. Я стараюсь не зацикливаться на пропущенной годовщине. Несправедливо огорчаться из-за этого. В конце концов, для них вполне естественно двигаться дальше.

Офелия замечает мою нерешительность и улыбается, протягивая мне руку.

— Пойдем, мы можем создать новые импровизированные кровати в другом месте, если нам это потребуется. — Ее голос легкий и воздушный, он поднимает уголки моих губ и заставляет меня забыть о горе, которое сжимает мое сердце.

— Что, как двое странствующих бродяг? Мы можем остановиться, где захотим, знаешь ли. Мы должны остановиться в каком-нибудь красивом месте, — весело говорю я.

Она поднимает подбородок и гордо шагает по перрону. Оно переполнено людьми, все с безэмоциональными выражениями лиц и в одежде мрачного цвета. Конечно, они нас не замечают. Кирпичные столбы платформы больше, чем я мог себе представить. Это как шаг в совершенно новый мир. Выражение моего лица,