Дело о клубе "Заводные яйца дракона" - Беспощадная Лень Страница 47

Сыскарь размеренно проецировал перед допрашиваемым оттиски убитых. Периодически меняя их, словно тасуя карты. Бине не смотрел на них, отслеживая реакцию Люсьена. Тот непроизвольно морщился при виде погибшего друида.

— Мы уже знаем обо всём, что вы совершили, — спокойно озвучил Олк, — ты и твоя госпожа. Но мы не хотим, чтобы вы расплачивались за преступления друг друга.

Бене спокойно прошёлся по комнате с задумчивым и благожелательным лицом.

— Но пока получается, что в основном, отвечать будешь… только ты.

Люсьен по-прежнему хранил молчание, старательно избегая взглядом крутящиеся оттиски, демонстрируя примитивную стратегию полного игнорирования услышанного. Допрос продолжался. Убийца сидел бледный, тревожный, но упрямо продолжал держать язык за зубами.

— С первыми жертвами всё ясно. Вы их накачали, но состав оказался неверным и привёл к гибели. Но тебе понравилась беспомощность слабо сопротивляющихся девушек. Тебе захотелось чего-то большего, верно же?

Сыскарь пролистал оттиски первых жертв и остановился на следующих.

— Четвёртая и пятая могли сопротивляться, пусть слабенько, так как плохо соображали, но прекрасно осознавая, что с ними делают, не правда ли? А оставлять их в живых, резона не было, слишком многое они узнали. И ты заставил их замолчать уже опробованным способом.

Бине начал наращивать напор и интенсивность по мере того, как дробил небольшими фразами защиту Люсьена. Время шло. Минуты складывались, перетекая в час.

— Для тебя всё было просто. Алкоголь и порошок: они едва могли стоять на ногах, нуждались в помощи, и, может даже, просили о ней, — ровный голос сыскаря, таил в себе западню, грозящую захлопнутся в любую минуту. — Они сами шли за тобой с верой в хорошее. А потом умерли.

В совещательной комнате эльфийка недоуменно оглянулась.

— Зачем он так делает?

— Обычное манипулирование с целью усыпить бдительность ощущением безопасности, словно жертвы сами выбрали свою судьбу. Как будто это не его, а их вина в случившимся. А ещё создаёт впечатление взаимопонимания от следователя для снижения тревожности у допрашиваемого. Это ненадолго.

Вариатионар замолчал, когда вновь донёсся усталый голос Бине.

— Тебе это нравилось, не так ли? — Олк неожиданно резко наклонился вперед и вторгся в лично пространство бармена, заставляя того отшатнуться. — Или же тебе просто нравилось забавляться с ними, когда они не могли дать отпор? Ответь, они умерли после или прямо под тобой?

Люсьен издал еле различимый звук с рычащими нотами.

— Готов поспорить, именно это тебя сильнее всего и заводило: кровь, борьба. Вот как с ним, верно? — Сыскарь указал на оттиски друида, с которым расправились с особой жестокостью.

Люсьен зарычал, мелкая дрожь переросла в целенаправленное отрицательное мотание головой. Нет, не признание, но уже ответ. Давление шло по нарастающей. :Ч: и:т: а:й::к: н:и: г:и::на::К: н:и: г:о: е:д:.:н: е:т:

— Отравив, ты загнал его в угол, и развлекался, кромсая его ножом. Творцы-Создатели, да ты должно быть весь заляпался кровью: и одежда, и руки, и волосы, и лицо. Ты этого желал, да? К этому стремился? Тебе недостаточно было их еле тихого сопротивления, тебе хотелось, чтобы они исходили криком?

— Нет! — рычащие звуки разнеслись по комнате. Кадык судорожно дёрнулся, на висках выступил пот. — Сволочи, вы ничего не знаете! Это не я! Я его и пальцем не тронул!!!

Повисла тишина. Рубеж пройден. Теперь за первыми правдивыми словами последуют другие. Неравномерное дыхание вырывалось из груди Люсьена. На лице его застыла маска ярости, и ни одного грамма раскаяния. Сыскарь немного наклонился вперед, демонстрируя открытость и понимание, побуждая к продолжению.

— Рассказывай.

Люсьен начал говорить, подтверждая выкладки и умозаключения сыскарей. И как выводил жертв из клуба по потайному входу.

— Это было просто, — негромко проговорил бармен. — Они шли за мной, как за родным братом.

— Откуда ты узнал про ход?

— Мне его показала Эмери.

— Она не говорила, откуда о нём узнала?

Губы Люсьена скривились, и он помотал головой.

— Нет, но госпожа знает всё.

Продолжая рассказ, его глаза подернулись дымкой, и иногда в голосе проскальзывало вожделение, воспоминание о наслаждении. Потом он переключился на рассказ о первых трёх, рассказывая об их непредвиденной смерти.

— Они просто замерли, — пробормотал он. — Подумали, сердце не выдержало. Только на второй поняли, что это от пыльцы. На третью меньше использовали, но она также тихо ушла.

И тут он переключился на Эмери. Властная. Заботливая. Безжалостная. Умная. Великая и прекрасная. Голос допрашиваемого постоянно прыгал: то восторг, то ненависть, преклонение сменялось ревностью, воодушевление переходило в горечь.

В совещательную комнату вернулся Ирвинг. Глава приглушил звук, оставив только картинку.

— Что скажешь?

— Карэй был прав. Разница у них в пять лет. Мы разорились на телепорт и опросили старейших того места. Они их помнят. Слишком странный был родитель у Эмери, никогда ни к кому близко не приближался. Отшельничал. А матери у неё не было. Поселились они, незадолго до того, как Люсьен прибился к девчонке. Ей тогда было лет десять. С тех пор он всегда бегал за ней хвостиком. Потом они вместе и уехали, и больше не возвращались.

— Теперь особо интересно узнать, что же это за родитель такой нарисовался: умело подчиняющий волколака через десятилетнюю девочку. И родитель ли?

— Никаких данных. По документам она сирота из приюта. Там на запрос ответили, что никогда такой не было и никаких документов, даже с приблизительно похожими именами, нет.

— Просто замечательное дерьмо вырисовывается. Что по Бьянке?

— А вот тут всё хорошо. Для нас хорошо. Неплохая девушка с отличными данными. Она не знает откуда родом. Её мать скрывалась в Срединных Землях и ничего не рассказывала о прошлом, только плакала. Первым навыкам в печатях она обучилась ещё до переезда, но помнит об этом смутно. Ей кажется, что её учил отец. Всё остальное она постигала по тетрадям и исписанным учебникам — единственное, что сохранила и сберегла мать. Как-то она поехала закупаться в город, а вернулась на пепелище. Она сразу, с чем была, с тем и поехала в Империю. Обустроилась, поступила на учёбу, нашла подработку и познакомилась с Олунтом, в которого и влюбилась.

— Вот угораздило её с таким говном связаться? — раздраженно пробурчала эльфийка.

— Как будто ты в таком возрасте одни разумные поступки творила… — ехидно ответил Мехтар.

Глава собирающих знания только вздохнул и продолжил.

— О том, что Олунт распространитель, она не знала, слишком была увлечена учёбой и созданием лекарства. Узнала после одного случая, после которого и сбежала. Но об этом позже.

Бернхард поудобнее устроился на стуле. На заднем фоне побледневший оттиск продолжал передавать происходящий разговор в допросной.

— Работая