Хозяйка старой пасеки 4 - Наталья Шнейдер Страница 5

Слава богу, у меня было слишком много дел и слишком мало времени для бесполезных страданий.

За обедом Варенька выглядела так, будто это была не скромная трапеза в деревне, а как минимум как прием у самой императрицы. Спина прямая, движения отточенные, вот только на лице застыло выражение странной решимости, а в глазах появился тот стальной блеск, что и у ее кузена.

Что эта девица опять надумала?

Марья Алексеевна тоже все замечала, но не торопилась расспрашивать, явно давая Вареньке самой начать разговор. Нелидов, чувствуя назревающее напряжение, так старательно смотрел в свою тарелку, словно впервые в жизни ел гречневую кашу. Я от души ему посочувствовала: мало ему хозяйственных забот, так еще и вокруг сплошная драма.

Когда подали десерт, графиня решилась.

— Марья Алексеевна, Глафира Андреевна, — начала она, и голос ее прозвучал на удивление твердо, почти официально. — Я хотела бы уведомить вас, что воспользовалась оказией и отправила письмо моему другу, Алексею Ивановичу. Я пригласила его посетить нас в Липках с дружеским визитом.

Она замолчала, обводя нас вызывающим взглядом. В наступившей тишине было слышно, как жужжит пчела, запутавшаяся в кисее занавески.

— Ты прекрасно знаешь, что твой кузен будет категорически против, — медленно произнесла Марья Алексеевна, не отрывая от нее взгляда.

— Именно поэтому я и пригласила Алексея Ивановича, — отчеканила Варенька. — Вы все — и Кир, и вы, и даже ты, Глаша, — судите о человеке, которого никогда не видели. Вы считаете меня глупым ребенком, неспособным отличить истинные чувства от фальшивых. Я хочу, чтобы вы увидели Алексея Ивановича своими глазами. Чтобы вы сами убедились, насколько он благороден, умен и как сильно вы все были несправедливы. К нему. И ко мне.

Значит, графиня разобиделась на вчерашнюю выволочку от Марьи Алексеевны и решила доказать, что нос у нее вполне дорос и она взрослая, умная дама, которая прекрасно разбирается в людях. И чувствах.

— Марья Алексеевна, а вы знакомы с Алексеем Ивановичем? — поинтересовалась я.

— Наслышана. Игрок и жуир.

Нелидов стиснул чайную ложечку так, что побелели пальцы.

— Вы несправедливы! — вспыхнула Варенька. — Вы тоже судите по мнению света, а свет никогда не способен оценить по-настоящему выдающуюся личность! Свет любит ординарных — покорных и посредственных, тех, кто не смеет ни выделяться, ни иметь собственного суждения!

— И к какой из этих категорий ты относишь своего кузена и князя Северского? — вкрадчиво спросила я. — Их обоих выбрало на должность дворянское собрание.

— Дворянское собрание — деревенские помещики! Они… — Она осеклась.

— Недостойны называться светом, — все так же вкрадчиво закончила за нее я.

— Я не то хотела сказать!

— Если спросишь моего мнения, Глаша, пусть приезжает, — добродушно улыбнулась Марья Алексеевна. — Нечасто в нашу глушь заглядывают столичные блестящие кавалеры. Один вон уехал… — Она подмигнула оторопевшей Вареньке.

Щеки зарделись.

— Пусть приезжает, — согласилась я.

Пусть Варенька посмотрит на него не посреди блеска столичного света, а в мирке, который стал ей привычен и понятен, среди людей, которых она все же любит и ценит, — иначе бы не старалась так доказать, что она права.

И мы посмотрим.

Лешенька не показался ни в ближайшие дни, ни на этой неделе. Мне было все равно. Потому что в назначенный день не явился и Медведев. Вместо него мальчишка, сын станционного смотрителя, привез письмо. Написанное корявым почерком с орфографическими ошибками. Но на ошибки мне было наплевать. А вот на содержание…

'Ваше благородие, Глафира Андреевна! Пишу Вам в великом смятении. Дорога на Липки, которая выглядела для меня путем радостным и прибыльным, нонеча стала непроезжей. Завелся на наших торговых путях не зверь лесной, а прямо Кот Баюн из старых сказок. Сидит высоко, речи сладкие ведет, да всякому, кто заслушается, сулит он погибель верную. Говорят, когти у него железные, и кто ему поперек дороги встанет, тому несдобровать. Я человек простой, сказкам тем не верю, да только и проверять на своей шкуре, правду ли бают, охоты нет. А потому сижу тихо и жду, пока найдется на того Кота удалец, что сможет его с высокого столба согнать.

Уповаю на Ваше благоразумие и прощаюсь в надежде на скорую встречу, когда дороги снова станут безопасны.

Нижайше вам кланяюсь, купец Медведев'.

Я молча вручила письмо Нелидову. Внутри все клокотало от ярости. Этот… Кошкин, так его и разэтак, пытается перекрыть мне кислород. Чтобы у меня не осталось никакой возможности, кроме как пойти к нему на поклон. С его деньгами он может надавить на любого купца уезда.

Только ли купца?

Не может ли быть, что мое прошение «потерялось» в губернском суде не просто так? Помнится, Марья Алексеевна доходчиво объясняла мне механизм «подмазывания» правосудия. Не обязательно подкупать судью. Чиновники из низов, через которых проходит вся черновая работа с документами, получают жалование, недостаточное даже для нищенствования. А у них дети. И даже ничего особо незаконного делать не надо. Потерять прошение. Недоложить нужный документ. Перенести срок заседания суда.

Чтобы я без бумажки оставалась лишь смотрительницей при своем же добре. Без вводного листа я не смогу продать ни пяди своей земли. И хотя я не собиралась этого делать, сама мысль о том, что я не могу распорядиться собственным имуществом, бесила почти так же, как мысль о том, что какой-то зарвавшийся нувориш считает, будто может купить все.

Или я демонизирую Кошкина и потерявшееся прошение — всего лишь следствие обычной человеческой безалаберности?

Нелидов отложил лист. Лицо его было спокойным, и мне стало стыдно за собственную злость. В конце концов, один зарвавшийся купчина — еще не весь мир.

— Вы хотите выслушать мои мысли по этому поводу или сперва изложите свои? — сдержанно поинтересовался мой управляющий.

— Да у меня особо и мыслей-то нет. — Я пожала плечами. — Самое простое решение — договориться с соседями и продавать свои товары через них. Естественно, за процент от дохода. Не может же Кошкин заблокировать торговлю во всей провинции?

— Не может. Но почему-то мне кажется, что вам не нравится это самое простое решение.

— Не нравится. Как не нравится любая зависимость. Я надеялась на самый простой вариант — договоренности с Медведевым, и вот расплата за то, что не позаботилась