Истинная на одну ночь - Майя Эйлер Страница 5

— Малышка, чулочки мы оставим, они мне нравятся, а вот остальное придётся снять… Так, — он нахмурился, опустил руки, и громко взвизгнули замки на сапогах. — Ножку подними… Теперь эту… Молодец, маленькая. А имя у тебя есть? — улыбнулся лукаво.

Нет, меня можно выносить и укладывать, куда там им хочется. Поплыла окончательно!

— Тина, — произнесла на выдохе.

Ноги утонули в пушистом мягком ковре, и мне даже на миг стало жалко, что я топтала его грязными сапогами. Услышала стук, поняла, что Илья откинул мою обувь в сторону и вновь вернулся ко мне.

На этот раз на колени он не вставал, просто присел, походя провёл руками по моим бёдрам, отчего сердце на раз сбилось с ритма. А потом резко вздёрнул подол платья, шикнул, чтобы подняла руки, и стянул его с меня, уверенным движением кинув в ту же кучу, где лежали его вещи. Прохладный воздух комнаты тут же пронёсся по разгорячённой ожиданием разврата коже, и я вздохнула, прикусывая губу.

Очень хотелось отвести взгляд, напомнить себе, что я не какая-то там девочка на ночь, для которой всё это — обычное дело. Да, не невинная, но, блин, такого точно не было! И я держалась, рассматривала мужчину, старательно обводя взглядом его мышцы. Понимала, что передо мной не студент-хлюпик, а самый настоящий мужик. Оборотень. Тренированный, сильный, которому ничего не стоит сломить моё сопротивление, реши я возмущаться. Вот только не буду я с ним спорить, потому что даже сейчас плохо соображаю, так сильно хочу, чтобы он нормально ко мне прикоснулся, положил свои руки с длинными пальцами на мою грудь, сжал, лаская…

— Мне нравится твоя реакция, — Илья шагнул ближе, теперь я чувствовала жар от его кожи на своей, и тянулась к нему сильнее. — Макс, ты там надолго застрял? Ничего с троими шмотками не случится, если один раз они помнутся. А Тина, малышка наша, может и заскучать. Хотя я не дам тебе скучать, правда?

— Правда, — согласилась с ним.

Илья улыбнулся, протянул руку к моему лицу и нежно повёл по щеке, дошёл в ласке до уха, обвёл мочку и, словно рисуя, направился обратно, на этот раз по челюсти. Тело прошило дрожью, и я застонала, хотя ничего особенного ведь не было. Просто… прикосновение.

— Ты охренительно стонешь, малышка.

Его пальцы дошли до подбородка и аккуратно двинулись вверх, застопорившись на губе. Надавили…

— Не сопротивляйся, Тина, тебе всё понравится.

И что я могу на это ответить? Конечно, только согласиться.

На вдохе приоткрыла губы, впуская в рот его большой палец. Думала, Илья решит продемонстрировать что-то из раздела игр для взрослых, но нет, оказалось, что его больше заводил сам процесс соблазнения. И надо сказать, меня тоже.

Тело вообще решило жить своей жизнью. Колени подрагивали, руки так и норовили подняться и схватиться за ближайшую незыблемую опору, но я держалась. Из последних сил, но держалась, потому что единственный, на кого могла опереться, это Илья. И что-то мне подсказывало, моё прикосновение к нему будет похлеще атомного взрыва.

Для нас обоих.

Глава 4.3

А потом на мою талию опустились руки — жёсткие, уверенные, сильные. Сжали её ненадолго и отправились в путешествие. Выше и выше. Поднялись до груди и замерли. Поймали мой судорожный вздох, который с улыбкой встретил Илья, и легонько толкнули к нему. Я даже не успела ничего сказать, как этот настырный атаковал меня поцелуем.

И я забыла о том, кто я вообще такая.

Сладко. Страстно. Горячо. И никаких нормальных мыслей в голове.

Я растворяюсь в этом поцелуе, словно нет ничего важнее. Сейчас. Всегда. Илья доминирует, заставляет подчиниться, но не прямо, подводит меня к этому знанию легко, я сама открываю рот, сама следую узору его танца, качаюсь его языка, повторяю его движения. Ради мгновений удовольствия, которые мы растягиваем, делим на двоих…

Троих.

Я вспомнила об этом, почувствовав, как лишняя деталь моего гардероба начинает скользить вниз. Отвлеклась, и второй настырный оборотень, изучавший моё тело так легко, что я принимала это как должное, добрался до бюстика и расстегнул его.

— Ручки опусти, — весело прошептал он мне на ухо, и я снова подчинилась, осознав, что уже какое-то время буквально вишу на Илье, обнимая его за шею.

Макс всё же помог мне, стянул с рук бюстик, откинул его в сторону, и я услышала лёгкий смешок Ильи, но спрашивать, к чему бы это, не стала. Плевать мне сейчас на их заморочки, у меня пожар внизу живота, который нужно срочно потушить. Очень срочно, иначе взорвусь, и так характер держу, точнее, не показываю, потому что не нужно им знать, какая я милая на самом деле. Не хочу, чтобы они отказались от меня и планов на эту ночь.

— Малышка, ты такая сладкая, — прошептал Илья, отрываясь от меня.

— Ты тоже ничего, — вырвалось у меня хриплое.

— М-м-м, ёрничаешь, — это уже Макс, который вновь вернулся к моей груди, которая теперь была в свободном доступе, не скрытая под кружевом.

— Нет, — сглотнула и напряглась.

Чёрт, не думала, что грудь у меня настолько чувствительная, считала это сказками. А теперь выгибаюсь, позволяю трогать себя, ласкать и кайфую от этого так сильно, что едва могу сдержать крики. Ненормально же? Но так хорошо.

— У нас весь вечер и вся ночь, так что у тебя будет время узнать нас получше.

— И нам — тебя.

— Д-да?

Я в очередной раз застонала, отшатнулась назад, не выдержав мучительные ласки, согрелась всей спиной о голую горячую грудь Макса, поймала своим телом его дрожь и, кажется, спровоцировала этим Илью. Он рыкнул и выхватил меня из объятий своего друга, поднял на руки и в два шага донёс до кровати. Я испугалась, что он бросит меня на неё, но нет, опустил бережно и осторожно, поцеловал коротко и почти зло, прикусив нижнюю губу.

Охнула, дёрнулась, но Илья умело перехватил мои руки, завёл их наверх, удерживая одной рукой за запястья.

— Малышка, скажи, ты же у нас уже не девочка? — со странной мольбой в голосе простонал он. — Я ведь не ошибаюсь, да?

— Я не… не девственница, — слова давались с трудом.

— Наверное, я идиот, но сейчас я этому пиздец как рад, — Илья улыбается, но в глазах у него горит такой огонь, что я вообще не понимаю, как он ещё держится, а не вдалбливает меня в кровать.

— Я, наверное, тоже, — не могу не ответить на его улыбку.

— Тогда