Все дело в кузнеце - Кристина Шефер Страница 6

Гостиная — комната с витражными двустворчатыми дверьми, на которых был изображён феникс в полёте. Служанка открыла их, и перед нами предстала просто гигантская комната, с противоположной стороны которой в центре горел огромный камин. В нем можно было бы запечь, наверное, двух коров.

Камин представлял собой изображение феникса из светлого камня. Он будто взлетал вверх от самого пола, расправив крылья. Огонь внутри казался его телом. Голова птицы доходила до середины стены, а стены тут были метров семь. Я почувствовала себя лилипутом в стране великанов.

В остальном всё как положено: диван, кресла, небольшой столик, тёмно-красный ковёр с длинным ворсом. Эта композиция делила комнату на зоны: библиотечный уголок, зону для шахмат и мягкий центр. Над диваном — большая хрустальная люстра, теряющаяся во мраке. На окнах — тяжёлые вишнёвые шторы с золотыми кистями. Всё это будто пыталось создать уют. Возможно, кому-то это и удавалось. Мне же было страшно. Дом производил гнетущее впечатление.

Граф сидел в кресле и увлечённо что-то объяснял мальчику лет на семь старше меня. Он был словно юная копия отца, только глаза карие, а не зелёные, да и нос другой формы. Хотя красоты его это никак не умаляло — такой очень миловидный мальчик.

При нашем появлении оба поднялись, кивнули в знак уважения и подошли ближе. Я, не найдя ничего лучше, попыталась спрятаться за мать. Она вскипела и выдернула меня вперёд, поставив прямо перед собой, аккурат под светлые глаза графа.

Он подошёл на расстояние пары шагов, взглянул на меня и расплылся в довольной улыбке кота, который съел сметану. Затем опустился на одно колено:

— Здравствуй, Катарина. Меня зовут граф Антуан де Монсель. Ты можешь называть меня «ваша светлость» или «граф». Поняла?

— Да, ваша светлость, — ответила я, со страху вспомнив, чему обучали мать, и присела в книксене. Потом выпрямилась, но легче мне не стало. Я чувствовала себя кроликом перед удавом.

Граф ещё раз улыбнулся и поднялся.

— Это мой сын Люк. Он старше тебя на семь лет. Сейчас ему четырнадцать. Надеюсь, вы подружитесь.

При этих словах граф развернулся в пол оборота и указал на сына, который разглядывал меня холодным и каким-то странным взглядом. От чего-то казалось, что он хочет меня вскрыть и посмотреть, как оно все работает.

— Отец, а я могу с ней поиграть? — удивил он меня. Обычно мальчишки постарше не стремились играть с такими как я. Или это жест доброй воли? «Может все же тут не так плохо…» — подумалось мне.

— Позже, Люк. Тебе ещё нужно сделать уроки, да, и можешь сломать. — это меня-то?! — Поиграй со старыми игрушками пока что.

— Хорошо, отец, — меланхолично отозвался Люк и удалился, мгновенно потеряв ко мне интерес.

— Идите. Комната для юной леди уже готова. Завтра начнутся занятия — ей нужно хорошо отдохнуть перед первым учебным днём. Верно, Катарина?

— Как скажете, — ответила я, не смея возразить, хотя было всего-то шесть вечера.

Мать осталась говорить с графом, а меня схватила за одежду всё та же служанка из кареты и потащила на второй этаж. Сильная, цепкая — прямо гарпия.

Остановились перед массивной дверью. За ней оказалась спальня — розовая, с детской кроваткой на резных столбиках в виде странных зверей, розовыми шторами, белым ковром, игрушками и моим сундучком. Комната маленькой принцессы. Никогда не была поклонницей розового цвета.

Меня оставили одну. Я села на край кровати, потом легла. Сил не осталось даже на слёзы. Я так устала. Казалось, стоит сильно зажмуриться и очнусь в своей кроватке у дедушки с бабушкой. Но сколько бы я ни старалась, ничего не менялось.

Утро следующего дня началось рано. Меня подняли ещё до рассвета, одели, накормили прямо в комнате и отправили учиться. Для этого пришлось пройти в другое крыло дома в сопровождении всё той же тётки и войти в широкие резные двери.

В классной комнате меня уже ожидала учительница. Кроме неё в помещении никого не было. Только два стола с креслами — один побольше для учителя, и один поменьше для меня. Ещё тут была большая доска на стене, широкий шкаф с книгами и писчей бумагой, занимавший почти всю ближнюю стену, и старинный комод, затерявшийся в углу. Вся мебель, как и стены, выдержана в светло-бежевых тонах.

Единственное, что выбивалось из этой бежевой гаммы — это маленький глобус на столе учителя. Он выглядел потрёпанным и простым, резко отличаясь от остальной обстановки. Должно быть, это глобус учительницы, — догадалась я.

Учительницей оказалась худощавая блондинка, уже не молодая, но и до старости ей было далеко. Она стояла у окна, пристально всматриваясь в него серыми глазами, будто что-то там выискивая. Одета была просто, но элегантно: в тёмно-синее облегающее платье в пол с белым кружевным воротничком. Поверх платья висела длинная нитка жемчуга, завязанная в узел чуть ниже груди. В ушах — крошечные жемчужные серёжки-капельки. Волосы леди были собраны в высокую, элегантную, но опять-таки простую прическу, собранную на макушке. Из нее вываливались, как бы случайно, несколько прядей, делая ее образ немного мягче.

Её лицо сложно было бы назвать симпатичным: крупный орлиный нос, узковатые глаза, пухлые губы — черты, будто не предназначенные быть вместе. Но стоило ей улыбнуться, как всё менялось. В улыбке проявлялись шарм, ум, грация. Заметив, что я никак не реагирую, она вновь сделала лицо строгим и напряжённым, выпрямилась и обратила взгляд на меня.

В целом, внешность странная, но этот самый шарм и умение сочетать правильные вещи скрадывало все ее недостатки и делало её как минимум приятной и располагающей. А ещё ухоженность и лёгкий флер магии.

Пока я рассматривала её, она тоже меня изучала, явно приходя к каким-то выводам.

Тут я поняла, что с того момента, как вошла в комнату, стою и неприлично пристально ее разглядываю. Ой, как бы меня бабушка с тетей за такое отчитали. Я по привычке спрятала руки за спину и быстро опустила взгляд вниз. Щеки залил жар — стыдоба.

Послышался сдержанный хмык, и она заговорила:

— Здравствуйте, леди Катарина. Кхм… Меня зовут леди Мариетта. Можете называть меня мадам, мадам Мариетта или леди Мариетта — как вам удобно. Приятно познакомиться. Нам предстоит проводить очень много времени вместе, поэтому стоит сразу выбрать тот путь, которого мы будем придерживаться все проведенное время.

Она сделала короткую паузу и продолжила:

— Сразу оговорюсь: до этого я не