Ритуал на удачу: дроу и 40 кошек в придачу - Лина Калина Страница 7

Мистер Пибоди наблюдал за нами на расстоянии, используя магический шар. Этот артефакт позволял ему видеть и слышать всё, что происходило в ботаническом саду.

Пробираясь сквозь густой подлесок, я, наконец, увидела перед собой мельхиоровое дерево. Величественно возвышаясь над остальной растительностью, оно словно играло на контрасте с зелёным садом: его листья мерцали стальным блеском под лучами солнца, а вокруг могучего ствола в воздушном танце вились полупрозрачные оранжевые сущности.

Погладив пустой узел на платье и не нащупав броши, я с удивлением осознала: мой фамильяр остался в комнате.

— Надо вовремя ложиться спать, Финетта, — сказала я себе. — Видимо, придётся обходиться без Мотэ.

Я быстро вспомнила несколько защитных заклинаний, которые усвоила на уроках господина Пибоди, и прошептала их так тихо, чтобы не нарушить хрупкое равновесие сада.

К моему удивлению, всё прошло гладко.

«Наверное я переоценила риск», — мелькнула мысль и под действием заклинаний начала сбор образцов. С осторожностью, чтобы не навредить дереву, я отщипнула кусочек коры, аккуратно собрала несколько листьев и даже извлекла немного сока с помощью магической иглы.

Быстро записала свои наблюдения.

«Все так носятся с мельхиоровым деревом, а это проще простого». Возвращаться я не спешила, решив прогуляться. Не хотелось, чтобы господин Пибоди нашёл мне дополнительное задание.

Гуляя по мощёным дорожкам сада, я рассматривала яркие цветы. Внимание привлекли розовые «хохотушки», излучающие в воздух весёлые пузырьки. Лопая их, можно было услышать заливистый смех, наполняющий пространство радостью. Но, если принести такие цветы в помещение, их ароматный газ способен вызвать неудержимый хохот у всех присутствующих.

В прошлом году Алаасар незаметно оставил пару таких цветочков у господина коменданта, веселье было непередаваемым (весело было только нам, а вот грифону влетело по первое число).

После короткой прогулки я вернулась к господину Пибоди. Однокурсники обменивались впечатлениями и делали доклады о своих находках.

Куратор внимательно слушал каждого, делая замечания и задавая вопросы.

Взглядом поискала Адриана, он живо обсуждал что-то с Вильмой. Со вчера я так и не нашла возможности снова поговорить с ним.

Мне не хотелось терять его дружбу.

Когда подошла моя очередь и я сдала образцы.

— Это как понимать, госпожа Андертон? — Куратор нахмурился.

— Господин Пибоди? — непонимающе уставилась я.

Цокнув языком, он достал кусочек магического стекла и капнул на него сок, который я сдала. Из прозрачной поверхности повалил красный дым, и вместо мельхиорового дерева появилось что-то другое: с тонкими листьями и серым стволом, на котором были тёмно-синие пятна.

— Ой. — Это всё, что удалось мне сказать.

— Вы что, издеваетесь?! — рявкнул добрый до этого времени куратор. — Какие шутки, госпожа Андертон? Вот это зазнайство! Я хвалю вас перед всеми, называя лучшей студенткой, а вы глумитесь?!

— Но я не знаю, как так получилось… — Я ошарашенно хлопала глазами. — Это должно было быть мельхиоровое дерево, а не это…

— Это? — Щёки куратора пошли красными пятнами. — Что значит ЭТО? Что это за дерево, госпожа Андертон?

— Э… — растерялась я, услышав за спиной перешёптывания однокурсников.

Я была ошарашена. Похоже, способность к логическому мышлению временно вышла из строя — мой разум отказывался находить какие-либо ответы. Впервые я ощутила себя совершенно растерянной и пунцовой от смущения. Но я была совершенно уверена, что видела перед собой мельхиоровое дерево!

— Я всё ещё жду вашего ответа, — напомнил куратор, сердито взглянув на меня.

— Э-эм... — Я поправила очки.

— Кто скажет? — окинул взглядом студентов господин Пибоди.

— Дерево-обманка, — раздался спокойный голос стервы Вильмы. — Оно обладает чудесной способностью изменять свой вид, принимая облик любых соседних деревьев. В один день оно может казаться карамельным деревом, в другой — светлодеревом, а на следующий — загадочным орехом. Эта магическая способность служит для дерева-обманки защитой от тех, кто пытается добыть его плоды.

— Это первый курс, госпожа Андертон! Что вы скажете в своё оправдание?

— Я… я проклята, — с трудом выдавила из себя, чувствуя, как краска заливает моё лицо ещё сильнее. — Проклята… этим оболтусом Гордианом. Или Зушем. Или самим мирозданием — продолжала я, бормоча себе под нос.

— Я разочарован, — сухо заметил господин Пибоди. — Лучшая студентка на курсе не может распознать обманку. А точно ли мы говорим об одной и той же госпоже? Сегодня вы получаете самую низкую оценку.

Глава 10

Я феерично проваливала практику.

После истории с деревом, которое оказалось обманкой, всё пошло наперекосяк. Неважно, какое задание давал мне куратор, я всё воспринимала неверно, делала не то и собрала целую коллекцию «неудов». Даже мистер Мотэ не мог мне помочь. А значит, это была чья-то дурацкая шутка. Глупое заклинание.

В первую очередь я решила опробовать известные ритуалы наудачу.

Поймала жука-носорога, прошептала желание поскорее избавиться от этого проклятия и отпустила его. Но, кажется, это не сработало, потому что вместо того, чтобы улететь и исполнить просьбу, жук просто умер.

Затем я ходила в сад скульптур, потирая статуи в разных местах (студенты факультета искусств говорили, это приносит удачу).

Долго тёрла нос у Салайса, героя-полубога, внебрачного сына одного из трёх Великих драконов. И даже нос статуи Драконьей Праматери.

Не помогло.

Правда, последнюю я потирала не так усердно.

Я даже побывала у отца ботаники — Теофраста Эресского.

Но может, стоило тереть совсем не нос?

После этого я обошла все фонтаны в академии, бросая в них монетку, и оставила там слишком много кельмов. Но удача, казалось, окончательно отвернулась от меня, и я продолжала заваливать практику. В конце концов, у мистера Пибоди при виде меня начал дёргаться глаз, ведь куратор считал, что я дурачусь.

Я опустилась на скамейку под тутовым деревом. «Всё, сдаюсь. Снова неуд». На календаре — двадцать пятое августа. Практика почти закончена, а для конкурсного гербария я ничего не собрала.

В этот момент от дерева отделился серебряный шелкопряд, рассыпая по сторонам светящуюся пыльцу, он подлетел ко мне. Через мгновение ослепительный свет сложился в образ Мотэ.

Он погладил меня по руке и спросил:

— Будешь? — фамильяр протягивал лист тутового дерева.

— Нет, спасибо. Всё ещё не настолько плохо, чтобы я начала есть листья.

— Как знаешь, — он пожал плечами и запихнул листочек в рот, довольно прищурившись.

Я вздохнула и осторожно посмотрела на Мотэ. Фамильяры в нашем мире имеют свои характеры и привычки: кто-то лопает сладости, кто-то мясо, кто-то вообще не ест ничего, кроме магии хозяина, а мой шелкопряд жуёт листья тутового дерева, утверждая — они бодрят и вызывают хорошее