Соль и сирень - Анастасия Солнцева Страница 79

Я терпеливо всё выслушала и лишь, когда он умолк, ласково произнесла:

— Если ты хотел почитать мне на ночь, то в следующий раз выбирай более легкое чтиво, потому что из всего того, что ты произнес вслух, я смогла различить только местоимения.

— Ты не поняла? — настойчиво потряс книгой Сатус.

— Нет! — развела я руками. — Я даже не понимаю, что именно я должна понимать.

— Ладно, — не унимался демон, что-что, а упрямства ему было не занимать. — Слушай дальше.

Он перелистнул страницу и продолжил:

— «Они прекрасны. Прекраснее, чем всё, что ты видел в своей жизни. И ценнее всего, что ты когда-либо имел. Их кожа — как шелк, взгляд — как клинок в сердце, вздох — как взмах крыльев. Они входят в твою жизнь стремительно, а после тихо подбираются к твоему сердцу. Прикоснувшись к одной из них однажды, ты уже не сможешь думать ни о ком ином. Она — будет всем твоим миром, основой твоей жизни, её целью. В ней — весь смысл, вся красота, вся сила. Не будет её — не будет ничего. Она та и то, ради чего ты пойдешь на край земли, добровольно прыгнешь в пропасть, убьешь друга и предашь отца. Она — та, что хранит в себе всё величие мира, всю его ценность и мудрость. Она — та, которая пришла из пустоты небытия и которая однажды покинет тебя, скрывшись среди холмов. Она — та, которая знает дорогу к правде. Она — та, которая владеет миром, потому что владеет знанием. Она — та, кто была сестрой двенадцати. Она — та, что смогла обмануть смерть. Та, что была принята волхвами. Та, что в одной руке держит алмазный серп, а другой поправляет золотую корону. Та, которая будет мстить. Она идет за тобой, котори».

Но я его уже практически не слушала. И не потому, что весь его речевой поток слился в одну сплошную абракадабру, которая вот-вот должны была вызвать какую-нибудь мохнатую гидру, а потому что, когда Сатус открыл книгу, из его страниц выпал небольшой листок бумаги, медленно спланировав на пол. Вернее, это был обрывок листка, меньше четвертинки, а на нём — рисунок.

Это был портер. Простенькая иллюстрация, выполненная резкими и четкими тонкими линиями на шероховатой бумаге. Но привлекла моё внимание не техника исполнения, а та, чье лицо было запечатлено на бумаге.

Это было мамино лицо.

Сатус не заметил листок, как не заметил и моего ступора, им вызванного, продолжая увлеченно зачитывать.

— Ты знаешь, кто такие волхвы? — спросил демон, вдруг оторвавшись от увлекательного занятия.

Я подпрыгнула от неожиданности, отрывая взгляд от рисунка на полу.

— Нет, — практически прошептала я.

— Волхвы — это маги с Востока. Так когда-то называли членов Белого Братства.

Безжалостно захлопнув книгу, Сатус швырнул её на стол, облокотился одной рукой о столешницу и, приблизившись ко мне, спросил:

— Теперь до тебя дошло, что это значит?

— Нет, — все также растерянно моргая, ответила я.

— Это значит, что ты не человек. Потому что человек никогда не смог бы открыть проход в Тимеису. Только член Братства или тот, кто должен был им стать по праву крови.

— Что значит по праву крови? — пискнула я.

— Это значит, что если всё Братство было истреблено только один мог попасть в Тимеису после их смерти — кровный наследник одного из братьев, — выразительно и с каким-то непонятным мне удовольствием проговорил Сатус. — Потому что магия передается по крови, Мира, а кровь — она гуще воды.

— Вроде как, наименование «Братство» исключает наличие женщин, — начала логически рассуждать я. — А наследник, тем более, кровный может появиться только у разнополой пары. Или в твоем мире как-то по-другому? Вы размножаетесь почкованием? Или, может быть, спорами?

— Нет, — сузил злые глаза демон, не оценив натужного юмора. — Особенности размножения моей расы ничем особенным не отличаются, поэтому лучше оставим эту тему. Что я хочу донести до твоего ущербного понимания —

в этой книге, которую многие считают просто сборником древних сплетен, написанных одним умалишенным отшельником, рассказывается, что Братство погубила женщина. Женщина, которой они вопреки правилам открыли вход в свои владения, спасая от смерти. Спустя какое-то время кто-то истребил братьев одного за другим, вызвав на дуэль и, тем самым, вынудив покинуть безопасное укрытие. И никого не стало — ни мудрецов, ни этой загадочной женщины.

— Есть у нас кое-какие догадки, — послышалось в проходе между книжными стеллажами и из полумрака вперед выступило сразу шестеро.

Они все были тут.

Темноволосый и вечно скучающий Феликс Янг.

Крупный и с крадущимися повадками Шейн Джеро.

Смуглый и без стеснения демонстрирующий свою властность Ферай Кан.

Картинно красивый и с мальчишеской улыбкой Эдгар Блейн.

Изучающий и взрывоопасный Киан Флейтри.

Светловолосый и очаровательно-извращенный Инсар Тиес.

Теперь я знала их в лицо и поименно.

Все — демоны, все — друзья Сатуса и все они — со мной, наедине, ночью в безлюдной библиотеке. Отлично.

— Думаю, мы знаем, кем была эта женщина, — низким голосом проговорил Ферай Кан, засовывая руки в карманы и одновременно разглядывая меня так, что я почувствовала себя голой.

Остро захотелось прикрыться.

Чем угодно.

Хоть Сатусом.

— О чем они? — обратилась я к демону, потому что из всех присутствующих я не доверяла никому, но с ним хотя бы могла периодически находить общий язык.

— О том же, о чем говорится в книге, — принц небрежно взмахнул рукой, указывая на эту самую книгу. А я, тем временем, бросила быстрый взгляд на лежащий у ножки стула рисунок и тут же отвернулась, чтобы не выдать себя. — О событии, которое произошло очень давно, но которое изменило этот мир. А теперь мы хотим изменить его вновь. И ты нам поможешь.

— С чем? — отступая к стене и чувствуя, как холодеют