Прощай, Мари! Злодейка для принца - Ксения Рябинина Страница 8

— Привет, Зак! — крикнула ему дочь местного аптекаря, Алисия.

Он кивнул ей и поспешил дальше.

Где-то ритмично стучал топор, у колодца звенела бадья, а из печных труб тянулся душистый дым, разнося аромат свежеиспечённого хлеба.

— Здр… — начал он, влетая в двери пекарни.

— Что значит «нет кофе»?! — расстроенно взвизгнула темноволосая девушка у прилавка.

Зен закатил глаза.

Даже тут не спрятаться от истеричных и капризных столичных дам.

За прилавком её обслуживала Матильда, жена Диа и хозяйка пекарни, осторожно и учтиво кивая головой, успокаивала эту слишком громкую нахалку.

— …Что это такое? Кооофф… — уточняла Матильда, искренне не понимая.

— Кофе! Э-э… это же напиток богов… — не унималась незнакомка.

Рядом с матерью стоял Шон, пристально разглядывая вспыльчивую посетительницу и постукивая пальцем по прилавку.

Гостья? Очередная чужачка?

Пока хозяйка пекарни лишь кивала, пытаясь утихомирить то ли раздражённую, то ли готовую разрыдаться девушку, Зен лишь бросил на неё косой взгляд.

Семнадцатилетний мальчишка бодро шагнул к нему:

— Мне вот этот, — Зен указал Шону на пышущий жаром лимонный пирог, царственно возлежавший на витрине. — Весь.

Улыбнувшись, Шон потянулся к пирогу и бумажному пакету, но тут снова раздался этот цепляющий, пронзительный голос:

— Тогда, если у вас нет кофе, дайте, пожалуйста, вооон тот лимонный пирог!

— Хорошо-хорошо… — Матильда выставила примирительно ладони.

Зен замер.

Эта девица же не о его пироге говорит?

— Но матушка, его уже заказал Зак! — нахмурился Шон, переводя взгляд с девушки на него и обратно.

Хозяйка пекарни неловко развела руками:

— Сожалею, господа, но остался лишь один.

Зен, не готовый уступать и нянчиться с вздорной девицей, резко развернулся… и застыл. На него смотрели пронзительно-голубые глаза — словно кристально чистое небо в безветренный полдень.

Девушка-льдинка.

Хотелось смотреть и рассматривать. От макушки до пальчиков, испачканных в какой-то пыли. Зен только убедился, к своему сожалению, что она полностью отражает утверждение о том, что красавицам положено априори иметь вздорный характер.

Он хотел было уступить ей половину пирога, как...

— Я первая его заприметила, — прошипела незнакомка, сжимая пальцами льняной маленький пыльный мешочек с Сиклями. — Ещё минуту назад вас тут не было!

Зен сглотнул, ощущая, как в груди разгорается раздражение — и что-то ещё, еле уловимое. Он сжал зубы. Насмотрелся вдоволь на таких девиц, не знающих отказа, в императорской резиденции.

Захотелось поставить на место.

Жгуче захотелось.

— Я готов заплатить золотую, — бросил он, небрежно швырнув на прилавок золотую монету.

Пирог стоил пять сикелей — в семь раз меньше золотой монеты.

Матильда закатила глаза, пока сын её открыл рот.

— Золотую?! — незнакомка заморгала, инстинктивно прижимая к себе мешочек с монетами. Он сразу знал, что это мешок с Сиклями. Для золота используют другие кошельки. Побольше. — Это… это несправедливо! Вы не можете забрать то, что я уже мысленно съела!

Матильда наивно попыталась сгладить напряжение:

— Молодые люди, может, поделим пирог? На две порции…

— Нет! — рявкнули они оба одновременно.

— Он мой! — девушка с силой стукнула ладонью по прилавку. — Я шла сюда через лес.

— А я приехал десять минут назад из столицы, и я голоден!

— Так вот и возьмите пирог с малиной. Он рядом лежит.

— Может, вы и возьмёте его?

Он саркастически приподнял бровь, наблюдая, как незнакомка нервно поправляет короткие тёмные волосы.

— Я первый попросил у Шона этот пирог.

Уровень пятилетнего ребёнка, как бы сказал его брат. Хотя даже с вредным Адрианом он так долго не спорил.

— А я первая пришла!

— И вели себя неподобающе леди — ваши причитания были слышны на соседней улице.

Упрекнул её.

Шон, не отрываясь наблюдавший за перепалкой, округлил глаза.

— Что?! — топнув ножкой, она развернулась и устремилась к двери, на ходу причитая: — Хочу домой! Домой! Домой.

— Вы забыли па…

Матильда вскинула вверх бумажный пакет с пирожками, словно пытаясь остановить этим жестом. Поздно. Незнакомка вылетела из пекарни, хлопнув дверью так, что чуть ли не задребезжали стеклянные витрины.

— Шон, заверни, пожалуйста, Зену лимонный пирог, — устало выдохнула Матильда.

— Заку, — поправил сын свою мать.

Та махнула рукой.

А Зен, застыв, всё ещё представлял перед собой те искорки в пронзительно голубых глазах.

— Зак, это много, — кивнул Шон на золотую монету.

— Положите в кассу как компенсацию за ущерб. Мы немного увлеклись, — Зен провёл рукой по волосам, пытаясь стряхнуть странное ощущение, оставшееся после этой встречи. — Кстати, а кто эта безусловно прелестная леди?

Прелестная и кусачая.

— Сегодня впервые пришла, — пояснила Матильда. — Сказала, что приехала с востока, хочет на пару месяцев у нас в Итье, а потом отправиться в столицу.

С востока, значит.

Но кожа её… Белее снега, будто она всю жизнь провела под суровыми северными зимами, а вот чёрные волосы — почти неприлично коротко подстриженные — напоминали о знойных южных красавицах, привыкших к палящему солнцу и солёному ветру.

Льдинка.

Матильда с Шоном суетливо упаковали злосчастный лимонный пирог и протянули ему, взгляд Зена коснулся пакета с пирожками, и промелькнула мысль захватить его… на всякий случай.

Но нет.

Не стоит.

Они больше не встретятся.

— Я же сказала, сосредоточься!

— Я сосредоточена, — процедила Мари.

— Ты же зеваешь, Птенчик!

Мари «тренировалась» так уже четвёртый день — со скрипом зубов и болью в копчике.

Если бы тогда, в том молчаливом лесу, она знала, что изо дня в день, чтобы тебя приняла магия этого мира, нужно сидеть неподвижно и нырять в глубины собственного сознания в поиске… Как там это назвала Мор?

«Душевное спокойствие»? — то ни за что не согласилась бы!

Ни за что!

Да ещё и на это прозвище глупое.

«Птенчик».

Даже «Малинка» от Александра не кажется уже такой обидной.

— Снова зеваешь!

— Тебе легко говорить — ты сидишь не на земле.

— Сосредоточься! — скомандовала надзирательница, прерывисто кашлянув. Мари так и не удалось пока узнать, почему у нее вечно такой сиплый, как при простуде, голос. Она поняла только, что он у нее всегда такой.

Из арки, служившей входом в замок, бесшумно вышел Грег, лопата его тихо шуршала по траве. С почтительным поклоном он протянул госпоже стакан воды:

— Берегите голос, миледи.

Мари отвернулась от этой парочки и продолжила тренировку.

Уже третий день она проводила на странной поляне, где трава казалась седой и безжизненной, словно выгоревшей. Хрустя под ветром, сухие стебли создавали зловещий шорох. Пока в нескольких шагах от Марии