Генерал черных драконов. Попаданка с довеском для Хозяина Запределья - Любовь Сергеевна Черникова Страница 9

Я слушала няню краем уха. Все мое внимание с этого момента занимал малыш. Словно пытаясь стереть память о кормилице, я поспешила дать ему грудь, и теперь Сашка ел так, словно Мартана его и не кормила вовсе. А, может, дорвался до материнского молока, которое наверняка вкуснее?

Не знаю, права ли я была в своих ревнивых мыслях, но в том, что это мой Сашка, я точно была права. Впервые взяв на руки сына, я чувствовала нечто невероятное. Он был такой… Такой маленький, но одновременно крепкий и сильный! И он так нуждался во мне, а я — в нем.

Наевшись, Сашка уставился на меня огромными, похожими на мои, глазенками, только темно-синими. Смотрел он спокойно и уверенно, словно говоря: «Держись, мама! Мы еще им всем покажем!»

— Обязательно покажем, сынок! — прошептала я тихо и улыбнулась собственной фантазии.

Неожиданно беззубый рот сына сложился в подобие улыбки. 

Это правда? Он мне улыбнулся? Изумленно я смотрела на ребенка и не могла вспомнить, что читала на эту тему? Умеют ли дети улыбаться в таком раннем возрасте или нет? Да какая разница! Мой сын счастлив оказаться у меня на руках! Со мной рядом. Я это отчетливо чувствовала.

— Сынок, мы теперь будем вместе. Я никому тебя не отдам! — пообещала я, и слезы набежали на глаза.

В горле встал ком, который не давал вымолвить ни слова.

Анисья смотрела на меня со смесью тревоги и умиления, но мне отчего-то не хотелось ее внимания, поэтому я жестом велела ей оставить нас. А после устроилась поудобней на кровати, положив задремавшего Сашку рядом. Я не могла наглядеться на сына. Он был такой миленький! Я погладила светлые, с теплым серебряным отливом, волосы, довольно длинные для младенца. Перебрала крохотные пальчики на ручках...

Слезы умиления и счастья затуманили мой взор, и сквозь них я вдруг увидела золотистые нити, протянувшиеся от ребенка ко мне. Их было так много, что они показались сплошным потоком света. Золотого солнечного света! Но стоило проморгаться, как этот свет исчез.

— Что еще за шутки? — пробормотала я в недоумении.

И, подумав, попробовала рассмотреть этот свет снова. Глядела так и эдак. Прикрывала по очереди глаза, и у меня получилось! Нужно было посмотреть из-под ресниц особым образом, словно в расфокусе.

— Как интересно! Но что это значит?

Естественно, Сашка мне не ответил, он мирно посапывал рядом. Я еще немного поумилялась его малюсеньким носиком-кнопочкой. Крохотными, но такими хваткими, пальчиками — он стиснул мой палец и не желал отпускать. Аккуратно, чтобы его не побеспокоить, я переложила на дальний край кровати одну из подушек, а сама сдвинулась к другому, да так и задремала, прислушиваясь к дыханию ребенка.

— Лена? — позвал меня нежный смутно-знакомый голос.

Я резко распахнула глаза и обнаружила, что стою посреди белоснежного ничто. Ничто колыхалось, перетекало словно дымка, а напротив меня, точно отражение в зеркале, стояла я сама — та, которой была в своем мире.

— Я Эления. Точнее, это ты теперь Эления, а я — Лена. Ты — это я, а я — это ты. Все так странно перепуталось… — Девушка виновато улыбнулась.

— Мы… поменялись телами? — предположила я, слегка растерявшись, и отметила, что голос у меня сейчас мой прежний.

— Прости. Мне было очень страшно, и я молилась всемогущей Геретте. Двуликая услышала, и вот...

Так значит весь этот обмен телами — результат молитв перепуганной Элении? Она слиняла от проблем, а мне теперь их расхлебывать?

— Но я-то не молилась! — ответила я слегка обиженно.

 В душе поднялось возмущение. И еще мне не понравилось это ее: «Мне было очень страшно...»

Как-то чересчур многообещающе прозвучало.

— Прости, что тебе приходится это расхлебывать… Я не знала, что так выйдет. Боги исполняют желания по своему разумению, а не по нашим чаяниям. — Лена-Эления говорила высокопарно и смотрела на меня с грустью.

— Да уж… С этим не поспоришь.

— Я оказалась в твоем теле, и ваши лекари… То есть, врачи сотворили чудо. Мы с сыном выжили. О нас теперь заботится Роман Сергеевич. Он властный, но добрый. Мы ни в чем не нуждаемся.

Эления протянула руку, и откуда-то из белесого ничто выскочил мальчик лет шести на вид. Схватился за ее ладонь, глядя на меня исподлобья.

Он был удивительно похож на Эдика, но с моими каштановыми волосами и ореховыми глазами. Несмотря на это сходство я ничего к нему не ощутила. Не больше, чем к любому другому ребенку. Мой Сашка спал рядом со мной на кровати, напившись моего молока! А этот мальчик был очень милый, но совершенно чужой.

— Рада, что твой сын в порядке. А… Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась я, не сообразив, что еще стоит спросить.

— Уже хорошо. Но ты сильно ушиблась при падении. Было больно. Реа… Реабилитация заняла несколько лет. Правда, амне… Амнезия так и не прошла. — Моя копия хитро улыбнулась. — Но Роман Сергеевич все взял на себя. Мы живем в его доме, и он души не чает во внуке…

— А Эдик? Что с ним? — не удержалась я от вопроса.

— Твой муж пишет мне письма, хочет помириться. Просит, чтобы я его оправдала… — замялась Эления.

— Оправдала? Он что, в тюрьме?!

Лена-Эления кивнула.

— А ты? Ты ему отвечаешь? — задала я новый вопрос.

Она помотала головой.

— Я его совсем не знаю, Лена! Я ведь ничего не помню о себе... То есть о тебе. И… Он мне не нравится. Это… Это же он с нами сделал? — спросила вдруг она.

— Опосредованно. — Не стала оговаривать я мужа. — Он изменил мне, я застала его с любовницей. Бежала, оступилась на лестнице. Но он меня не толкал, если ты об этом.

Эления кивнула.

— Спасибо. Мне было важно знать. Но… Пусть он еще побудет там. Роман Сергеевич зол на сына и не желает ему помогать. А я… Я его боюсь. Мне хорошо так, как есть. Без мужчины. И я хочу, чтобы все так и осталось. Впервые в жизни я свободна.Она улыбнулась светлой и чистой улыбкой.

— Расскажи, что меня ждет? Кого ты боялась здесь? — задала я наконец самый важный вопрос.

Нужно было спросить об этом раньше, да только сюжет снов редко подчиняется логике. Эления мне что-то ответила, но реальность вдруг всколыхнулась. Исказилась, точно вода, в которую бросили