Он тебя видит - Элизабет Нокс Страница 21

Лодыжка пульсирует под плотной повязкой, которую он наложил этими своими осторожными, убийственными руками. Руками, которые вспороли Роя Данхэма. Которые развесили его внутренности на деревьях, словно рождественские гирлянды.

Я должна испытывать ужас. Отвращение. Страх.

Но вместо этого ощущаю возбуждение.

Телефон вибрирует.

Джульетта:

Как идёт писательство? Последние страницы — НЕВЕРОЯТНЫ. Ричард даже улыбнулся, а для него это практически оргазм.

В животе скручивается узел вины.

Джульетта три года была моим защитником, отстаивала мои тексты, оберегала авторский замысел от корпоративной цензуры. А я скрываю от неё правду о её брате. О её брате, который убивает людей. Который целовал меня так, будто я — воздух, а он — утопающий.

Отвечаю ей:

Продвигаюсь. Горы определённо помогают.

Через пару секунд приходит ответ.

Джульетта:

Вот видишь! Кстати, нашла какого-нибудь симпатичного местного, чтобы провести время вдали от дома?

Сердце замирает.

Я смотрю на сообщение, пытаясь придумать ответ, который не будет откровенной ложью, но и не выдаст правду:

Нет. Даже не задумывалась об этом. Сосредоточена на книге.

Закрываю ноутбук. Сосредоточиться не получается. Мне нужен кофе. Настоящий кофе, а не та пережжённая бурда, которую папа называет кофе. И мне нужно оказаться среди обычных людей, занятых обычными делами, чтобы напомнить себе: обычный мир всё ещё существует.

Поездка в город кажется сюрреалистичной.

Теперь всё выглядит иначе, когда я знаю, что скрывается во тьме.

Каждая тень может быть Каином. Каждый человек — жертвой или хищником. Мир разделился на две части, и это имеет больше смысла, чем любая правовая система: те, кто причиняет вред, и те, кто их останавливает.

В кафе «У Стелле» шумно для утреннего четверга.

Пик завтрака уже прошёл, но любители кофе всё ещё не расходятся.

Я нахожу столик в углу, заказываю свой обычный латте на овсяном молоке и устраиваюсь с ноутбуком. Вокруг местные оживлённо перешёптываются, обмениваясь сплетнями.

— Нашёл его сегодня утром. Охотник наткнулся.

— Слышала, зрелище ужасное. Как в кино.

— Бедный шериф Стерлинг. За последний месяц постарел на десять лет.

— Говорят, это ритуал. Может, сатанинский.

— Нет, я слышала, это предупреждение. Тот, кто это сделал, хотел, чтобы тело нашли.

У меня стынет кровь. Они нашли Роя.

Звонит колокольчик, и в кафе входит мой отец. Он выглядит хуже, чем когда-либо: бледное лицо, пустые глаза, двигается так, будто каждый шаг даётся с трудом. Его форма помята, на рукаве пятна от кофе. Заметив меня, он направляется к столику и опускается на стул напротив, словно у него больше нет сил держаться на ногах.

— Папа.

— Привет, дитя, — его голос хриплый, будто он кричал или плакал, а может, и то и другое. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

— Захотелось нормального кофе. Ты выглядишь…

— Ужасно. Знаю, — он подаёт знак Стелле, и она, не спрашивая, ставит перед ним чёрный кофе. Он выпивает половину залпом, обжигая язык, но ему всё равно. — Сегодня утром мы нашли ещё одно тело.

Я заставляю себя сохранить нейтральное выражение лица.

— Ещё одну женщину?

— Нет. На этот раз мужчина. Рой Данхэм. Бывший заключённый. На условно-досрочном уже около шести недель.

— Как он… Это сделал тот же убийца?

Отец сжимает челюсть.

— Это было… изощрённо. Самое страшное, что я видел за тридцать лет службы. Его подвесили на дереве, как оленя, которого разделывают. Но это ещё не самое жуткое.

Я жду, а кофе постепенно остывает.

— В его… в его грудной клетке был оленьий череп. После того как убийца… — он замолкает, делает ещё глоток кофе. — То, что сделали с этим человеком, Селеста, — это было лично. Это не случайность. Это ярость. Чистая, расчётливая ярость

— Может, он это заслужил.

Слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить.

Отец пристально смотрит на меня.

— Почему ты так говоришь?

— Ты сказал, бывший заключённый. За что он сидел?

Отец проводит рукой по волосам.

— За сексуальное насилие. Над несовершеннолетней. Пятнадцатилетняя девочка в Колумбусе. Мы нашли кое-что на месте преступления. Книги из тюремной библиотеки. Кстати, твои книги. С пометками на полях — жуткие вещи о тебе.

Мой желудок сжимается, но не от отвращения.

От облегчения.

Рой что-то замышлял, и Каин его остановил.

— Он был одержим тобой, — продолжает отец, не замечая моей реакции. — Мы нашли блокнот, полный… фантазий. Твои фотографии из статей, с мероприятий. Некоторые сделаны недавно, здесь, в городе. Он следил за тобой.

— Но теперь уже не следит.

Отец смотрит на меня с недоумением.

— Нет. Теперь он мёртв. Но, Селеста, этот убийца — кто бы он ни был — становится всё опаснее. Всё более жестоким. Собственническим.

— Может, он защищает людей.

— Защищает? — его голос чуть повышается. Стелла бросает на нас обеспокоенный взгляд. Он понижает тон. — Он кромсает людей. Это не защита, это психопатия.

Я думаю о руках Джейка, пытающихся открыть дверь моей спальни. О больном блокноте Роя. О том, что отец даже не подозревает, какие опасности были устранены с моего пути.

— А если жертвы на самом деле не жертвы? Если они сами были хищниками?

— Так правосудие не работает. У нас есть законы, суд, система…

— Система, которая выпустила Роя через шесть лет за нападение на несовершеннолетнюю? Система, которая дали таким людям доступ к моим книгам, чтобы они могли фантазировать обо мне?

Отец протягивает руку через стол и берёт меня за ладонь. Его кожа шершавая, такая знакомая. Эта рука учила меня кататься на велосипеде, проверяла, нет ли монстров под кроватью. Теперь она ищет монстра, с которым я спала в одной постели.

— Селеста, ты меня пугаешь. Ты будто защищаешь этого убийцу.

— Я просто говорю, что всё не так однозначно, как тебе кажется.

Он отстраняется, глядя на меня уже не как отец, а как полицейский.

— Ты что-то знаешь? К тебе кто-то обращался? Угрожал?

Да. Целовал меня. Убивал за меня. Обещал продолжать убивать за меня.

— Нет, папа. Я просто устала от того, что все делают вид, будто все жертвы невинны. Иногда люди сами навлекают на себя смерть.

— Господи, твои книги действительно на тебя влияют, — он проводит рукой по лицу. — Кстати, о странных поступках. Джейк сегодня взял больничный. Попросил снять его с охраны.

— Да?

— Да. Сказал, что ему нужно время разобраться с личными проблемами. Не стал уточнять, — папа хмурится. — Вчера он тоже был какой-то не такой. Всё вздрагивал. Задавал вопросы о поместье Локвудов.

— О Каине Локвуде?

Лицо отца мрачнеет.

— Держись от него подальше, Селеста. Я пока не могу доказать, но он как-то в этом замешан. Черепа, жестокость, то, как он появился в городе как раз когда начались