От любви до пепла (СИ) - Анель Ромазова Страница 3

Отшатнувшись, дергаюсь в попытке бежать.

Тяжелая рука хватает за волосы и прижимает лицом к стене. Незнакомец, тут же, наваливается всем телом сзади. В порыве нервного приступа вталкиваю колени в стену. Ягодицами натыкаюсь на его пах. Хочу, затылком зарядить ему по переносице.

Негодую, но он превосходством давит все старания вывернуться. Сбежать не получится, стискиваю кулаки и упираюсь костяшками. Затравленной львицей рычу. Скребу стену в тщетных потугах.

Делает больно, налегая всем весом. Обездвиживает. Я реально воспринимаю, как он обволакивает не только меня, но и все помещение.

— Не кричи, Ада. Это всего лишь я, — хмыкает с издевкой, — Старый знакомый, — тембр наполнен каленым железом. Протягивает паралич по хребту. Каждый позвонок скован оцепенением. Дыхание ржет слух. Обостряет тот ад из прошлого, в котором я живу.

Незнакомец принял меня за нее. За мою мать. Что может быть еще хуже того, что тебя уравняли с тем, кого ты так яростно ненавидишь. Вера, что когда — либо смогу избавиться, рушится. Несколькими словами достает из шкафа подсознания, в котором я мечтаю заколотить намертво, ее скелет.

Когда кладет мазолистую ладонь на шею, кажется что хочет убить. Сжимает до легкого удушья.

— Скучала по мне, сука, — то, каким безжалостным и леденящим тоном он это произносит, рождает ужас. Он меня нюхает. Проходится носом по яремной вене, — Семь лет прошло, а на тебе все тот же аромат, — это заявление передает, как в нем закипает ненависть. Сдавливает горло, что я и писка не могу проронить. Кромешная тьма усиливает воздействие. Заполняет тело. Расклеиваюсь и плевать, что он ощущает дрожь на моих плечах, — Страшно, Ада. А что так? Раньше ты такой не была.

Я не она. Не чувствуешь что ли, чертов ублюдок! — замалчиваю свой гневливый протест.

По коже бьет резкий озноб, когда разворачивает. Затылок мягко толкается в стену. Псих стягивает пальцы с горла и перемещает к губам. Я проводник между ним и призраком. Неживая материя, которой он пользуется, общаясь с ней. Рационально очень сложно выразить то, что творится.

— Айс, беби. Сама как лед, а губы горят. Странно, Ада. Неужели, удалось забыть, что чувствовал тогда, — вырывает над собой насмешку.

Что. Твою. Мать. Происходит.

Я как неопытный медиум. Впускаю в себя ее сущность. Справиться не в силах. А он держит меня. Не отпускает ее.

Мне плохо. Меня трясет.

Голос настораживает. Каждое его движение настораживает. Молчу лишь потому, что жду, когда произнесет свое имя.

Перебираю зажигалку. Кладу указательный палец на курок. Он не видит, настоящий ли пистолет в моих руках. Стоит расценивать, как преимущество.

Незнакомец целует. Касание подобно возгорающемуся пеплу. Гореть нечему, но горит. Жестко. С насилием над сопротивляющейся плотью врывается мне в рот.

Едва пробую его на вкус, разом перекрывает дыхание. Токсичный яд разносится по всей полости от того, как нагло его язык скользит внутри. Разглаживает мой. Растирает нёбо.

Я словно глотаю убойную дозу психотропов. В сознании дым. Слезоточивый газ по сантиметру завоевывает разум. Я не целую и не поддаюсь. Отторгаю близость агонии. Он пьян. При этом координация не страдает. Отдает отчет каждому жесту. Словам, видимо — нет.

Моя мать умела, сводить мужчин с ума. Он такой же побочный продукт ее бурной деятельности, что и Герман. Безумец.

Возвожу ствол ему под челюсть. Не спешит отстраняться. Куснув за губу, держит зубами, чтоб я не смогла отклониться. Глаза предательски наливаются влагой. Слезы выкатываются. Падают по моим щекам и разбиваются на его губах. Ловит одну и слизывает.

Невообразимый эффект. Мне не нравится то влияние, что он оказывает.

Психопат откидывает голову, пугающий смех раздает акустику в помещении. Кадык часто скачет совсем рядом с моим лицом. Интуитивно считываю, что внутри его раздирает та же боль. Едкий смех, лишь полотном покрывает те раны, что Ада ему нанесла. Даже сочувствую, но так обращаться с собой никому не позволю.

Тишина виснет. Роднит наши эмоции. Качаем ее. Множим.

Ведет по телу двумя руками. Минует ребра и останавливает ладонь под грудью. Там, где замерев, совсем не бьется сердце. Насаживает свой подбородок на ствол, без какого — либо смятения. Будь у меня в руках оружие, способное выстрелить. Не раздумывая, пустила бы пулю. Пугач лишь раззадорит ярость.

Мерзавец! Истинный психопат. Бездушный монстр. Его душу она забрала с собой в могилу. Мне, сейчас, надеяться не на что.

— Стреляй. Я все равно, уже давно сдох. Как и ты, — произносит перед тем, как полностью поглотить мои губы. Холодным поцелуем смерти, пропитанным насквозь одержимостью

Он может быть тем, кто убил Аду. Спустя три года, вернулся за мной. Догадка отключает волю. Поддаюсь неистовым поцелуям, гонимая теми же демонами, что терзают его.

Это не правильно. Так быть не должно.

Воздухом давлюсь. Со всхлипом его втягиваю. Не бороться. Не кричать. Ничего не получается.

Глава 3

Пиздец!

Сука

Пиздец!

Успеваю выключить фонарик, ровно за секунду, до ее появления.

Дикий, дерзкий, как пуля резкий. Изречение не в прикол, и не к месту всплывает в голове. Сорок градусов во мне, тикают как мина замедленного действия. Агрессия, как и положено, отрабатывает эффективность.

Я и в темноте прекрасно допираю, кто бьется в шоке, намереваясь выбраться из рук. Как не уверовать в гребаную мистическую мутотень, если она от трех букв — Ада — застывает под воздействием парализующего заклятья.

Вторую неделю не сплю. Вся причина в этом. Бессонница вернулась, в первую ночь по возвращению из Лондона в Москву. Так что, мое состояние чем угодно может похвастаться, но не отличительной здравостью.

Разворачиваю между нами особый акт садомазохизма. Распечатываю шкатулку проклятий. С перепоя несу полный бред. Понятно, что в таких случаях алкоголь противопоказан. Мне посрать. По — другому не выстою. Этот город, странным образом, реанимирует память. Я же не помешанный психопат, который хранит воспоминания о былой любви. Нарочно подстегиваю ненависть, чтоб не утихала.

Топливо. Адреналин. Входят в состав химии, что не дает организму, остыть до нуля.

Да и девчонка своим молчанием, подталкивает ахинею, селевым потоком выплескиваться из моего рта.

Подкорку точит охуевший баг. Вирус, что перелопачивает каждую клетку, провоцируя симбиоз острой ярости и самоистязания. Не замечаю, в какой момент, подсознание выписывает мне прямой билет по ту сторону. Сбой разлетается по сплетениям нервных волокон. Делюсь на две параллели. Одна нога здесь, другая там.

Запах этот.... Парфюм..

Воскрешает Аду из мертвых. А мне есть, что ей