Алла Полянская - Одна минута и вся жизнь Страница 49

– Таня, Виталька не объявлялся? – Вадик обеспокоенно ходит по комнате.

– Звонил на днях. Сказал, что задерживается. Я не понимаю, что происходит, Вадик?

– А то, что я свалял дурака.

– Вадик, объясни наконец, что случилось!

– Я не должен был отпускать Данку. И я не должен был рассказывать Витальке.

– Что рассказывать? Значит, ты все это время был в курсе, где Данка, и молчал?!

– Ты же знаешь Данку, я никогда не умел с ней спорить.

– Вадик, не тяни. Давай самую суть.

– Помнишь нашу клятву возле часовни на Цыганском поселке?

– Перед тем как избавиться от Крата? Вот он, шрам, до сих пор остался. И у тебя есть, и у Данки с Виталькой… При чем тут?..

– Данка решила все повторить.

– Вадик!

– Ну, что? Она как-то узнала, кто убил Анюту. Располосовала себе ладонь прямо на кладбище.

– А ты?

– А я свалял дурака и помог ей. А что мне оставалось делать? Данка уперлась.

– Что же теперь будет?

– Ты звони хоть иногда. – Сима давит в себе тревожное чувство. – И побереги себя.

– А если чего надо – звони, приходи и все такое. – Родька не привык к излияниям, но тут случай особый. – Имей в виду, мы тебе теперь не чужие.

– Я знаю. – Дана улыбается. – Вы для меня теперь родня, так что не отвертитесь. Когда закончу, приду и уж тогда все расскажу.

Они смотрят, как Дана спускается по лестнице, потом выходит во двор и садится в такси. Родион хотел подвезти ее, но она запретила. Кто знает, чем это закончится… Дана едет в свою новую квартиру, которую снял по ее просьбе Родька.

– Зима-то какая сопливая!

Водителю хочется поговорить, но Дане это ни к чему.

– Как обычно. Каждый год такая.

Она откинулась на сиденье. Она почти в порядке, но сильно ослабела.

Дана расплачивается с водителем и уходит. Ей надо пройти не меньше четырех кварталов. По дороге она заглядывает в супермаркет, потом в бутик. Нагруженная пакетами, она входит в подъезд и открывает квартиру. Там почти пусто, но Дане все равно. Она распаковала покупки и уснула.

Ночью Дана проснулась от угнетающего чувства полного одиночества. Лежа в темноте, она вспоминала Стаса, Аннушку, Витальку и Леку, ей вдруг стало казаться, что она лежит в спальне своего дома, а рядом дышит Аннушка. Дана зажгла свет и оделась. Она вышла в темноту, понимая, что это просто безумие. Но тоска гнала ее по темным улицам. И боль в груди поднимается так знакомо и пугающе. Дана не хочет этого, но ничего не может с собой поделать.

18

Мраморные ангелы мерзнут на холоде. Дана видит их в темноте. Она сметает снег с табличек и плит, на нее из темноты смотрят три пары голубых глаз, таких знакомых и далеких. Дане хочется очень многое сказать им, она плачет тихими горькими слезами. Она не удержалась и пришла. Это глупо, неосторожно, только Дана не смогла больше сопротивляться желанию прийти к ним.

Здесь даже ветер умирает. Дана прикасается к овальной табличке, с которой улыбается Аннушка. Она так и не выросла. Дана понимает, что эта боль будет с ней всегда, сколько бы она ни прожила. Даже если она утолит свою жажду мести.

«Неужели все напрасно? – Дана смотрит в глаза Стаса. – Скажи, разве все напрасно? Стасик, любимый, почему так? Неужели напрасно? Нет. Пусть это уже ничего не решит, только я все равно уничтожу его. Планы изменились. Просто убить его – это слишком гуманно. Я сделаю по-другому».

Дана снова гладит овальные таблички с портретами, потом поворачивается и уходит. Падает снег. Дана торопится уйти затемно, чтобы не столкнуться с кем-нибудь из смотрителей или сторожей.

«Снег скроет мои следы. И никто не узнает. Ладно, ублюдок, не мытьем, так катаньем, время пошло».

Дана торопится. Она проголодалась, замерзла и устала. Похоже, Сима права насчет ее ограниченных возможностей, Дана идет медленно. «Макдоналдс», наверное, уже открылся.

Машина вынырнула из предрассветной мороси, Дана слышала, как заводился мотор, в душе шевельнулось тревожное чувство, поэтому, когда машина выехала на дорогу, Дана напряглась, словно кошка, готовая к прыжку.

«Цыба был прав, «беретта» тяжеловата. Или рука у меня ослабла…»

Джип остановился в нескольких метрах от Даны, из него выскочили трое – включая водителя.

– Бежать бесполезно. – Крепкий парень в серой дубленке идет впереди. – Мы ничего плохого тебе не сделаем.

– Я так не думаю.

Дана стреляет три раза. На лице парня в дубленке появляется выражение обиды и удивления, двое других лежат ничком. Дана пробует пульс. Один еще жив. Она тащит его к машине. Ей больно, тяжело и холодно. И раздражение растет.

Дана заталкивает парня в салон, потом идет и подбирает гильзы. Уже светает, и если кто-то слышал выстрелы, скоро менты прибудут.

«Впрочем, мы же не в Америке. Кому охота связываться с полицией? Себе дороже. Может, только какой-то особо сознательный пенсионер, этим маразматикам все нипочем».

Дана обшаривает карманы убитых. Никаких документов, немного денег, у парня в сером – неплохой нож за поясом. Дана взвешивает его на руке – пригоден для метания. Она садится в машину и уезжает. Она знает, куда поедет. У нее есть вопросы к этому парню.

«Хоть бы не сыграл в ящик раньше времени. – Дана поворачивает в сторону Парголово. – Мне очень нужно знать, кому и зачем я понадобилась. Мне давно пора это выяснить. Как все просто выглядит в книгах и фильмах! Непобедимые секретные агенты идут напролом, усеивая свой путь трупами, а я кружусь на одном месте несколько месяцев. Правда, нельзя сказать, чтобы оставленные мной трупы слишком уж отягощали мою совесть. Возможно, потом…»

– Помоги мне, – раненый стонет. – Отвези в больницу. Я ничего им не скажу о тебе.

– Сию минуту, мой повелитель!

Дана поворачивает на знакомую дорогу. Здесь она знает каждый кустик, в это время года тут никого не бывает, особенно в такую рань. Дана глушит мотор и поворачивается к своему пленнику.

– Я обещаю, что отвезу тебя в больницу, но попозже. А сейчас рассказывай.

– Что рассказывать?

Это молодой парень лет двадцати пяти. Коротко стриженные светлые волосы, ничем не примечательное лицо с серыми глазами и длинноватым носом. Таких миллионы, пройдешь и не обернешься.

– Все выкладывай. Считай, что это исповедь. Зачем я вам понадобилась?

– Так мы это… с друзьями развлечься хотели…

– Развлеклись. – Дана расстегивает куртку парня. – О, прямо в живот! Знаешь, такие ранения бывают смертельными. Ты можешь умереть от перитонита. Слыхал о такой хреновине? Очень больно и стопроцентно смертельно. Все минуты решают.