Развод. Тебе меня не сломать - Галина Колоскова Страница 7

– Интересный разговор,– произносит он тихо, с наслаждением растягивая слова.

Лика стоит за его спиной, сжав кулаки.

– Пап…

Он отвечает не оборачиваясь.

– Всё, дочка. Иди к Сёме. Мама совсем завралась. Не трать свои нервы. Видишь – она не в себе. Дальше я разберусь сам.

Лика уходит, даже не поинтересовавшись, как я себя чувствую.

Ощущение, словно после командировки я живу в параллельном мире. И этот мир мне не нравится.

Муж из другой вселенной смотрит в моё лицо с ненавистью.

– И кому нужна твоя правда? – Он хватает меня за руку. Сильные пальцы сжимают запястье с такой силой, что хрустят кости. – Пойдём со мной,– цедит сквозь зубы.

Я упираюсь, цепляюсь свободной рукой за дверной косяк.

– Нет! Я никуда с тобой не пойду!

Но Игорь сильнее. С лёгкостью отрывает меня от опоры и тащит по коридору.

– Помогите! – кричу, обращаясь к замершей в дверях горничной. Умаляю: – Наташа, вызовите полицию!

Но девушка лишь опускает глаза.

– Ефимия Максимовна, на вас страшно взглянуть, вам плохо,– бормочет она. – Вы должны успокоиться…

Игорь тем временем кричит на весь дом:

– У хозяйки дома нервный срыв! Она опасна для себя и окружающих! Запрещаю к ней подходить!

Он волочёт меня мимо кухни. Повар Ольга крестится, глядя на нас.

– Это правда!– неожиданно раздаётся голос Лики. – Мама напала на мою подругу! И на меня! Она сошла с ума!

Последнее, что вижу перед тем, как Игорь сталкивает меня в тёмный подвал – торжествующее лицо Яны, выглядывающей из-за спины моей дочери.

Дверь с грохотом захлопывается. Ключ поворачивается в замке с металлическим скрежетом. Кажется, что я оказалась в Аду.

– Ты больна, Фима,– голос предателя звучит из-за двери фальшиво-сочувствующим тоном. – Мы семья и будем бороться за твоё здоровье. Я вызову психиатра. Тебе нужно лечение.

Я бросаюсь к двери, бью по ней кулаками, пока не начинают болеть костяшки. Кричу, что есть мочи:

– Игорь! Ты не имеешь права держать меня силой! Выпусти немедленно! Это ты больной! Настроил детей против меня!

Он возвращается минут через десять. Я стою без сил, прислонившись к двери.

– Корону поправь! Подпишешь соглашение – выйдешь,– раздаётся его спокойный голос. – Если, конечно, не хочешь загреметь в психушку. Должна понимать – свидетелей твоей невменяемости у меня предостаточно.

Шиплю сжав кулаки:

– Не дождёшься!

Он не спорит, не уговаривает. В голосе насмешка.

– Как хочешь. Время играет против тебя. Ещё немного и я не буду нуждаться ни в каких соглашениях.

Тяжёлые шаги медленно удаляются.

Я остаюсь одна. В кромешной тьме. Наверху – мои дети. Мой дом. Моя жизнь.

И человек, который хочет украсть у меня всё это.

Я медленно сползаю по холодной стене на пол. В глазах темнеет, дыхание сбивается.

– Сергей…– шепчу я в темноту. – Помоги…

Но на помощь надеяться глупо. Потому что мой смартфон теперь у мужа. Адвокат далеко за городом. В офисе все уверены, что я до сих пор в командировке.

А я – здесь. В ловушке. Одна.

Глава 7

Игорь

Смотрю на спящую Яну, развалившуюся в нашей постели, и чувствую, как во рту пересыхает. Молодая кожа блестит в утреннем свете. Губы припухли от ночных поцелуев. Моей любовнице всего восемнадцать лет. Почти как нашей Лике.

«Чёрт, как же я дошёл до этого?»

Всё началось с того, что я устал. Устал быть тенью своей жены. Устал слышать на каждом углу: «Это муж Ефимии Уваровой!» Будто я лишь приложение к её успеху.

Сначала мне нравилось, что она взвалила на себя все заботы. Я мог пить дорогое виски, играть в теннис в элитных клубах, тратить её деньги на любые понравившиеся безделушки.

Но постепенно это стало надоедать. Всё чаще чувствовал себя… унизительно. Особенно когда Лика пошла в школу, и все важные вопросы решала мама. А я? Я был при ней красивой картинкой в дорогом костюме.

Фонд поддержки детей с лейкемией стал моим спасением. Наконец-то у меня появилось дело. И возможность. Сначала я брал с неучтённых счетов немного – на попойки с бывшими одноклассниками, на чаевые, на казино. Потом больше. Успокаивал себя: «Всё равно эти деньги не спасут всех нуждающихся в немедленной помощи».

Потом пришло увлечение тотализатором. Первые выигрыши вскружили голову. Я чувствовал себя королём правильных цифр! Но затем начались проигрыши. Один. Другой. Третий…

Через год Ефимия родила Сёму. Я вздохнул с облегчением. Теперь у неё появилась новая забота – сын. А я мог спокойно заниматься своими делами.

Начал возить Лику «на отдых» за границу. На самом деле – она отдыхала под присмотром няни, а я пропадал в казино. Однажды проиграл всё. До последнего цента и остался должен.

Попросить у Ефимии? Нет, она бы сразу заподозрила неладное.

Я обратился к Затулину.

Тот дал. С улыбкой. Под большие проценты. Но когда я не смог вернуть вовремя крупную сумму, улыбка исчезла.

– Игорь, завязывай. Удача от тебя отвернулась. Ты знаешь, что бывает с должниками?

Я знал, но продолжал играть. Отдавал – и снова брал. Круг замкнулся. Теперь я брал в поездки подругу Лики, чтоб оправдать возросшие в разы затраты.

Яна росла. Взрослела. Формы округлялись, становясь аппетитными. Всё чаще ловил свой взгляд на её выпуклостях. То, что нравилось в ней, начло раздражать в Ефимии. И попа слишком круглая и грудь большая. Понимал, что веду себя с женой, как козёл, но ничего поделать с собой не мог.

В день восемнадцатилетия Яны Ефимия уехала в командировку. Я был на взводе – только что получил очередное «напоминание» о долге.

И тут эта… кошечка.

Она смотрела на меня так, будто я был богом. Не «мужем Ефимии». Не «папой дочери Ефимии». Собой.

В отличие от жены, которая вечно уставшая, вечно занятая, вечно умная, Яна была… лёгкой. Горячей. Готовой на всё. Никаких запретов.

Мы трахались ночи напролёт, словно кролики. Снимали номера в отелях. Лика ничего не знала. Даже не подозревала, что заботливый папочка и лучшая подруга… А потом случился тот злополучный день.

Мне снова пригрозили. На этот раз серьёзно.

«Последний шанс, Игорь».

Я напился. Яна выдумала причину прийти в дом. Увидела моё состояние и… начала утешать. По-своему. Мы даже не услышали, как вошла Ефимия.

И тогда, глядя в полные ужаса, зелёные глаза я понял:

«Всё кончено».

Но потом… Потом пришла мысль. «А если… нет?» Терять мне