Елена Арсеньева - Мышьяк за ваше здоровье Страница 85

Подло. Предательски…

Если бы кто-то сейчас спросил Петра, в чем именно заключается предательство Бушуева, он, наверное, не смог бы толком ответить. Наверное, в том, что Ванька все время попадался во все расставленные Манихиным ловушки, упирался во все захлопнутые им двери, полной ложкой хлебал все подстроенные им неприятности (даже в драке Манихин сумел подставиться ему так, что не Ванька, получилось, его с ног свалил, а он Ваньку – с должности), – попадался, попадался, а теперь вдруг перестал. Обошел Петра на вороных! Обставил, обставил, и теперь он будет наслаждаться славой, почестями, а Манихин отправится в тюрягу, откуда он уже не выйдет никогда. Определенно его поставят к стенке. Или дадут двадцать пять лет. А это считай, что жизнь кончена. Если он даже выйдет, то стариком. И Анюта его не узнает при встрече!

Анюта небось Ваньке теперь достанется. Красавица, слава, деньги – все его будет! Как в книжках! И все ему простится, ведь победителей не судят.

И Петра вдруг точно ожгло.

Деньги… Ванька исчез, его как бы нету в Заманихе. Зачем ему объявляться? Он сейчас вполне может свистануть прямо отсюда в памятную протоку, найти зимовье, поднять крыльцо и забрать деньги. Себе забрать! Тайно. И все неисполненные мечты Петра будут продажно шуршать в руках Бушуева, напевать ему те же сладкие песни.

Нет, ведь Петр может выдать Ивана. Ну а чтобы этого не произошло, с Ваньки станется пристрелить соперника!

Хотя… зачем? Зачем пачкаться и рисковать влипнуть? Ведь убийцу начнут искать, глядишь, и найдут, всякое в жизни бывает. Не будет Бушуев его убивать. Он, гад ползучий, хитрец проклятый, прекрасно понимает, что Петр его не выдаст. Не сможет выдать. Потому что это означает признание в ограблении сберкассы и убийстве Николая Лукьянова. Петр предпочтет деньги потерять, чем самому на себя «вышку» либо непомерный срок навесить.

Да нет, Ванька – он же правильный, он идейный, он ищейка сумасшедшая, ему главное – преступника взять. Он сам сказал. Ему и в голову не взбредет присвоить деньги: вон, колотит по ни в чем не повинному рычажку телефона, словно надеясь, что тот пробудится к жизни. А телефон отключен, вот и все. Чтобы его включить, надо тумбочку отодвинуть, а не по рычажку колотить.

Иван задумчиво оглянулся на забившегося в угол кровати противника, и Петр торопливо отвел глаза, испугавшись, что Бушуев почует эту безумную надежду, которая вдруг осенила его своим крылом, словно запоздалая перелетная птица…

– Погоди, – с досадой пробормотал Иван, – да у тебя никак телефон отключен?

– Да.

– Что, спокойно поспать хотелось? – с издевкой спросил Бушуев. – А не вышло, ну беда! Теперь уж, наверное, не скоро ты спокойно поспишь! Мало того что тебя к ногтю придавят, так ведь еще призрак Кольки Лукьянова мучить будет, если еще не начал. – Уловил судорогу страха в лице Манихина, покачал головой: – Как же ты мог, Петро? Бог с ними, с деньгами, тут бес тебя попутал, но как же ты мог убить Николая?! Ты ж его всю жизнь знал, на одной улице жили, пили, гуляли вместе… Он ведь тебя только потому впустил в сберкассу, что друга в тебе видел. А ты его… Ты его убил, и за это проклят будешь. Проклят во веки веков! Пусть же настанет день, когда тебе захочется самому от себя отвернуться и убежать с криком ужаса! И пусть отвернутся от тебя все, кто тебе дорог и кого ты любишь! Я все отдам, чтобы проклятие мое сбылось!

Он наклонился, отодвигая тумбочку и отводя револьвер от Манихина. И в эту минуту Петр бросился на него. Кошкой вскочил на спину прежде, чем Бушуев успел разогнуться, заломил его руку вперед и прижал к груди, нашаривая курок револьвера.

Выстрел… другой… Бушуев медленно опустился на колени, и Петр, который не в силах был расслабить своей мертвой хватки, опускался вместе с ним, все еще сидя на нем верхом, вспоминая, как вот так же медленно, словно бы нехотя, опускался на пол сберкассы Колька Лукьянов, а он бил его по голове молотком, бил… тридцать ударов, словно гвозди забивал…

А здесь обошлось всего двумя выстрелами.

АВГУСТ 2001 ГОДА, НИЖНИЙ НОВГОРОД

– И… что потом? – наконец спросил Александр. У него у единственного хватило сил что-то сказать: Анна и Серега молчали как убитые.

– Ну, что? – зло повернулся к нему Манихин. – Зарыл я его. В погребе… Там ведь и впрямь тайник был, но о нем ни одна собака не знала, кроме меня. Зарыл, кирпичами заложил, сверху зацементировал. Не ленился – всю ночь весь пол замазывал. И видимо, хорошо зарыл, если за двадцать лет ни одна собака не нашла. Так и сгинул Ванька Бушуев не то в Сибири, не то на Урале, не то в Казахстане. Уехал – и пропал навеки!.. Вот потому я сразу неладное и почуял, когда ты мне от него, покойника, привет передал.

– А-а, ну, теперь понятно, – наконец подала голос Анна. – Понятно, почему, когда я Бушуева сегодня упоминала, ты сказал, что веришь мне. Если я его вспоминаю, значит, думаю, что он жив, правда?

– Конечно. Я тогда сразу понял, что со мной чудесит кто-то, кто эту старую историю решил ковырнуть. Кто-то из своих, из заманихинских! Ну, выбор был невелик: ты да Серега. Но чтобы Маринка… В жизни не поверю. Она ж меня спасала дважды…

– Про первый раз я уже объяснил, – сказал Александр. – А во второй раз – по той же причине. Она думала, что вы – убийца ее отца. И, как выяснилось, не ошибалась. Это убеждение перешло к ней от матери. Мать жила ожиданием, что вернется Бушуев и сможет доказать вашу вину. Поэтому Марина и передавала вам привет от Бушуева. Она хотела, чтобы вы мучились от страха. Она хотела, чтобы вы мучились долго.

– Ну, хотела и добилась, – ответил Манихин, отступая на шаг в прихожую и разглядывая в зеркале «бронзовую маску». – А ты, если такой умный, небось знаешь, как она меня травила?

– Знаю, – кивнул Александр.

– Знаю, но не скажу? – раздельно, с издевкой проговорил Манихин. – Ведь не скажешь?

Александр посмотрел на его лицо и опустил глаза. Пару часов назад он пытался дозвониться до этого человека, готов был среди ночи ехать к нему в Зеленый Город, только чтобы сказать, предупредить, спасти! Смешно!

И еще смешнее: если бы Манихин не явился сюда нынче ночью, Александр утром помчался бы к нему – рассказывать! Открывать тайну!

А что теперь?

– Вы знаете? – Анна гибко, молодо вскочила с дивана. – Вы знаете причину? То есть это никакой не гиперарсеникум? То есть существует конкретный источник отравления, и, если его устранить, Петр сможет выздороветь?

Александр пожал плечами:

– Думаю, что да.

– И, зная это, вы не скажете… не откроете причину?

Он молчал.

– Послушайте… – Голос Анны вдруг сделался вкрадчивым. – Если вы хотите денег… больших денег…