Теперь открой глаза - Николь Фиорина Страница 12

Одной из технических трудностей стало то, что ранние работы Сталина были написаны на грузинском, зачастую под псевдонимом или анонимно. Их надо было отыскать, убедиться в их принадлежности перу Сталина и перевести на русский. Ситуация усложнялась подковерной борьбой между ИМЭЛ и его тбилисским филиалом, контролируемым Грузинской коммунистической партией. Стоит ли говорить, что грузинские товарищи желали взять на себя все заботы о поиске ранних текстов их земляка и вождя народов. Далее на пути публикации встали события Большого террора. В середине 30-х годов многие сотрудники ИМЭЛ были арестованы или отстранены от должностей как «враги народа». Репрессии тяжело ударили и по историкам партии. Среди видных партийных деятелей, пострадавших от террора, выделялся отвечавший за публикацию собрания сочинений Стецкий, арестованный и расстрелянный в 1938 году. В годы Великой Отечественной войны многие сотрудники ИМЭЛ оказались на фронте, зачастую в должностях политработников, отвечавших за армейскую пропаганду и боевой дух воинских подразделений. Отдел, ответственный за выпуск собрания сочинений Сталина, был сокращен до трех человек и эвакуирован в Уфу. Среди дополнительно обрушившихся на них обязанностей была, в частности, подготовка особых изданий сочинений Сталина военных лет – с яркими названиями вроде «Статьи и речи об Украине» и «Военная переписка Сталина и Ленина»[111].

Нет оснований полагать, что Сталин был сколько-либо расстроен задержкой в публикации собраний своих сочинений. Это был проект будущего, а в то же время в СССР уже были отпечатаны миллионы экземпляров книг Сталина: «Основы ленинизма», «Марксизм и национальный вопрос», «Вопросы ленинизма», «О диалектическом и историческом материализме». Во время войны эта коллекция классических сталинских работ пополнилась сборником речей Сталина под названием «О Великой Отечественной войне Советского Союза».

ИМЭЛ регулярно отправлял Сталину отчеты о ходе подготовки издания и консультировался с ним по множеству самых различных более или менее значимых нюансов, в том числе по поводу перевода на русский язык его грузинских статей. Сталин отвечал зачастую небрежно и запоздало и лишь накануне выхода в свет первого тома собрания сочинений в 1946 году активно включился в процесс и де-факто возглавил проект, посвященный его интеллектуальному наследию. Сталин получал макет каждого тома и лично выбирал, какие из документов следует публиковать. Также он вносил в тексты правки и изменения. Рукописные пометки Сталина на этих макетах касались больше стилистических аспектов, чем содержательных: он скорее приукрашивал, а не переписывал историю своей жизни[112].

К тому же все политически неудобные или сомнительные высказывания удалялись задолго до того, как макет попадал на стол к Сталину. Чаще всего редактура заключалась в опущении и умолчании, а не в прямой подделке документов. Сталинские правки не столько создавали альтернативную историю, сколько искажали реальную. Наиболее чувствительной темой стали хвалебные высказывания Сталина в адрес лиц, бывших когда-то его товарищами по оружию, а затем оказавшихся среди его политических оппонентов или, того хуже, ставших «врагами народа». Среди них было множество лидеров партии, которых позднее обвинили в измене на череде омерзительных постановочных судов в 1930-х годах. Все положительные отзывы Сталина о них удалялись из текстов собрания сочинений, а из работ, содержащих полемику вождя, обращенную к ним, убиралось обращение «товарищ». Один из особо вопиющих случаев подобных корректировок обнаруживается в статье Сталина о большевистской борьбе за власть, что была опубликована в газете «Правда» в ноябре 1918 года. Оттуда был вырезан такой абзац:

Вся работа по практической организации восстания проходила под непосредственным руководством председателя Петроградского Совета т. Троцкого. Можно с уверенностью сказать, что быстрым переходом гарнизона на сторону Совета и умелой постановкой работы Военно-революционного комитета партия обязана прежде всего и главным образом т. Троцкому[113].

Василий Мочалов, молодой советский историк, специализировавшийся на истории рабочего движения Кавказского региона, являлся одной из ключевых фигур, ответственных за подготовку издания работ Сталина. Он хорошо владел грузинским языком и был назначен главой отдела по изданию работ Сталина в ИМЭЛ с 1940 года. Раздосадованный медленным ходом работы, он написал письмо Сталину и в Политбюро в августе 1944 года, призывая предоставить ему дополнительный персонал и назначить сжатые сроки для публикации двух-трех первых томов[114].

Несмотря на то что Сталин на письмо не ответил, из Политбюро полился шквал организационных решений для ускорения проекта, которые не понравились начальству Мочалова в ИМЭЛ[115]. Его письмо выставляло руководство ИМЭЛ в дурном свете и серьезно увеличило давление на них. Помимо этого, Мочалов был в конфликте с грузинскими товарищами из-за нюансов перевода с грузинского языка и того, какие именно статьи принадлежат авторству Сталина. По словам грузинских коллег, знания Мочалова в области грузинского языка и истории были недостаточными, что вело к ошибкам в его переводах и редактуре ранних текстов Сталина.

В октябре 1944 года новый директор ИМЭЛ Владимир Кружков сообщил Мочалову, что институт больше не нуждается в его услугах. На вопрос о причине этого решения Кружков ответил: «конфликт характеров»[116]. В переписке с Политбюро Кружков винил Мочалова и бывшего директора ИМЭЛ Митина в медленном процессе публикации собрания сочинений Сталина[117]. Непоколебимый Мочалов продолжал принимать участие во внутриинститутской дискуссии о подготовке Сочинений и регистрировал свои замечания к руководству. Помимо того, он вновь написал Сталину, прося о встрече для личного обсуждения публикации. Его усилия были вознаграждены приглашением на встречу со Сталиным 28 декабря 1945 года. Также присутствовали Кружков и Петр Шария, директор отдела пропаганды компартии Грузии и бывший начальник Тбилисского филиала ИМЭЛ.

Мочалов написал достаточно детальный отчет о встрече, которая произошла в кремлевском кабинете Сталина и длилась полтора часа.

Сталин начал разговор, спросив о причинах разногласий между Мочаловым и Кружковым. Кружков заявил, что все разногласия уже улажены, но Мочалов повторил свои возражения против включения в первые два тома сочинений некоторых статей неустановленного авторства, в том числе двух статей, выходивших в грузинской газете «Брдзола» («Борьба»), которые, по его мнению, отличались «спокойным» стилем, нехарактерным для других статей, приписываемых Сталину.

Когда Сталин спросил, не из-за этих ли возражений его выгнали из ИМЭЛ, Мочалов отвечал, что на этот вопрос может ответить только Кружков, но, продолжал Мочалов, на его взгляд, начальству института не понравилось написанное им письмо в адрес руководства партии. Мочалов также