Теперь открой глаза - Николь Фиорина Страница 24

национального самоуправления и их новые социалистические лидеры не примут ленинскую модель универсализации советской системы федеративных отношений между национально-территориальными образованиями. Однако с практической точки зрения более важным оказалось стремление Сталина к созданию высоко централизованного советского государственного аппарата. Создание в 1922 году СССР стало отражением компромисса – за фасадом ленинского федерализма скрывался крайне централизованный госаппарат, который страстно желал создать Сталин.

Предметом особо острых противоречий Ленина и Сталина стал грузинский вопрос. Родина Сталина находилась под контролем меньшевистского правительства во главе с Ноем Жорданией, давним противником Сталина из грузинского подполья. Большевики признали Грузинское меньшевистское государство в мае 1920 года, гарантировав невмешательство во внутренние дела Грузии в обмен на легализацию в стране коммунистической партии. Ленин выступал за мирное сосуществование, в то время как Сталин и Троцкий агитировали за военную оккупацию республики. В 1921 году в страну вторглась Красная армия.

В первые недели большевистского захвата власти в Грузии Сталин был болен и проходил лечение на Северном Кавказе. В июле он пересек Кавказские горы, чтобы оказать поддержку грузинским коммунистам в их пропагандистской работе. Сталин был потрясен увиденными им националистическими устремлениями грузин и приказал ЧК подавить сопротивление большевистскому режиму. Среди более чем 100 арестованных оказался и друг детства Сталина – Иосиф Иремашвили[237].

Обеспокоенный положением национальных дел региона, Сталин видел выход в создании Федеративного Союза Социалистических Советских Республик Закавказья, туда в 1921 году вошли Армения, Грузия и Азербайджан. Закавказская Федерация наравне с Россией, Украиной и Белоруссией стала одной из республик – учредительниц СССР в 1922 году[238].

Генеральный секретарь

Разногласия по вопросам польской кампании, национального вопроса и грузинского кризиса нанесли определенный удар по отношениям Сталина и Ленина. Но тем не менее именно Ленин продавил назначение Сталина генеральным секретарем компартии в апреле 1922 года. Эта должность предполагала контроль за аппаратом ЦК, ключевыми аспектами кадровой политики и формирование повестки дня заседаний Политбюро. Интеллектуал и в первую очередь практик, Сталин прекрасно подходил на эту роль, особенно в свете того, что он вновь показал себя верным соратником Ленина, когда на 10-м съезде партии в марте 1921 года поддержал ленинский взгляд по вопросу профсоюзного движения. Троцкий хотел подчинить профсоюзы государственной власти напрямую, в то время как левая «рабочая оппозиция» отстаивала право рабочих контролировать предприятия. Сталин занял позицию Ленина – профсоюзы должны защищать интересы рабочих в соответствии с политическим курсом партии. Также Сталин поддержал ленинское предложение о введении НЭП – в ее рамках отменялись драконовские меры «военного коммунизма» времен Гражданской войны. Последовательный сторонник единства партии, Сталин выступил за предложенный на съезде «запрет фракционности» – запрет создания внутрипартийных групп, имеющих собственную оргструктуру и порядки. Тем не менее этот запрет не помешал Ленину требовать от Сталина контроля над ЦК в интересах продвижения собственных решений[239].

Возвышение Сталина в должности генерального секретаря совпало с кульминацией начавшегося в годы Гражданской войны процесса захвата партией функций государственного управления. Придя к власти в 1917 году, Ленин намеревался управлять страной через институты государственной власти, такие как Совнарком и его департаменты и подразделения. Но с этим возникли проблемы. В Совнаркоме велось много речей, но делалось мало дел. Его система не подходила для быстрого принятия конкретных решений, особенно в период Гражданской войны. Демократичная легитимность Совнаркома основывалась на Советах, которые он должен был представлять, однако эта система рухнула в годы Гражданской войны. Постепенно партия брала на себя все больше государственных функций. Политбюро принимало все важнейшие решения, и советский режим стремительно превращал страну в однопартийное государство, где власть партии имеет решающее значение во всех отраслях жизни. Партия не просто контролировала или оккупировала государственные структуры – ее кадры и организация и являлись ключевым элементом государства[240].

Ленин планировал ограничить влияние Сталина в роли генерального секретаря компартии назначением Троцкого в Совнарком, но в мае 1922 года лидера Советской России разбил первый тяжелый инсульт[241].

Его болезнь привела к началу ожесточенной борьбы за власть, и одним из первых ударов стало объявление Надеждой Крупской о существовании серии записок, надиктованных Лениным в конце 1922 – начале 1923 года, которые позднее станут известны как «Завещание Ленина». Существуют сомнения относительно происхождения «завещания», и вполне возможно, что Крупская и сотрудники, записывавшие под диктовку, могли приписать Ленину некоторые свои мысли, однако же в момент появления «завещания» никто не оспаривал его подлинность[242].

По поводу Сталина и Троцкого Ленин, предположительно, заявлял следующее:

Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью. С другой стороны, тов. Троцкий… отличается не только выдающимися способностями. Лично он, пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК, но и чрезмерно хватающий самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административной стороной дела. Эти два качества двух выдающихся вождей современного ЦК способны ненароком привести к расколу, и если наша партия не примет мер к тому, чтобы этому помешать, то раскол может наступить неожиданно[243].

Еще более обличающим стало следующее добавление Ленина:

Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, именно, более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т. д. Это обстоятельство может показаться ничтожной мелочью. Но я думаю, что с точки зрения предохранения от раскола и с точки зрения написанного мною выше о взаимоотношении Сталина и Троцкого, это не мелочь, или это такая мелочь, которая может получить решающее значение[244].

Предложение Ленина по смещению Сталина с должности генерального секретаря было не таким радикальным, как может показаться, учитывая, что в то время эта должность была все еще по большей части исключительно административной. Освобождение от подобного бремени могло бы пойти Сталину на пользу в том случае, если он сохранял при этом свою роль одного из верховных лидеров партии.

Завещание Ленина вызвало настоящую бурю в стакане большевистской политики. Предполагая своим главным врагом Троцкого, товарищи по Политбюро сплотились вокруг Сталина, положив начало зарождению диктатуры, а попытки использования завещания для создания группы антисталинской оппозиции ни к чему не привели. Сталин не раз предлагал выполнить волю Ленина и подавал в