Теперь открой глаза - Николь Фиорина Страница 30

в рабочем кабинете или неподалеку от него, но этот навет Хрущева опровергается многочисленными воспоминаниями высшего советского командования, которое тесно работало со Сталиным во время войны. Помимо того, в личном фонде вождя хранится почти 200 карт с им лично сделанными пометками, среди которых есть в том числе и крупномасштабные карты, использовавшиеся для военного планирования. Там же находятся карты других стран и частей мира, не считая множества политических, экономических, административных, дорожных и физико-географических карт СССР и его отдельных регионов[310].

Висевшие на «Ближней даче» карты представляли собой классические политические карты мира (в проекции Меркатора), на которых мир делился на окрашенные в разные цвета страны и империи. Именно подобного рода карты больше всего привлекали Сталина.

Грузин по рождению, Сталин был, по памятному высказыванию Альфреда Рибера, «человеком окраины»[311]. Именно грузинское происхождение Сталина, его жизненный опыт и ранняя политическая деятельность на многонациональных окраинах Российской империи сформировали его подход к созданию и защите советской системы. Большевики захватили власть в 1917 году, твердо веря, что устойчивость их революции зависит от ее распространения на другие страны. Сталин разделял эту точку зрения, но не меньшее значение придавал политической и экономической взаимозависимости России и ее окраинных территорий.

Опасность, исходившая от проницаемости многонационального пограничья, лишь утвердила Сталина в его стремлении к созданию сильного и централизованного Советского государства. Он был сторонником централизации, старавшимся подчинить периферии бывшей Российской империи более развитому и пролетарскому ядру Центральной России. Национальным и этническим меньшинствам дозволялась региональная и культурная автономия при полном отсутствии права на самоуправление[312]. Эта практика соответствовала взглядам, изложенным Сталиным в работе «Марксизм и национальный вопрос» (1913) и других произведениях: большевики теоретически поддерживали право наций на самоопределение, но оставляли за собой право подавлять националистические движения, если те вредили интересам рабочего класса и ставили под угрозу социалистическую революцию.

Как показывает Рибер, политика Сталина в отношении пограничья влияла как на внутреннюю, так и на внешнюю политику СССР. Насильственная коллективизация и ускоренная индустриализация были частью борьбы, направленной на отсталые и слаборазвитые пограничные районы, а Большой террор 30-х годов в значительной степени представлял собой этническую чистку, направленную против предполагаемых «националистических элементов на местах»[313].

Размах сталинских интересов понятен по следующему историческому анекдоту о том, как после войны на дачу Сталина привезли карту СССР в новых границах:

…небольшую, как для школьного учебника. Сталин приколол ее кнопками на стену: «Посмотрим, что у нас получилось… На Севере у нас все в порядке, нормально. Финляндия перед нами очень провинилась, и мы отодвинули границу от Ленинграда. Прибалтика – это исконно русские земли! – снова наша, белорусы у нас теперь все вместе живут, украинцы – вместе, молдаване – вместе. На Западе нормально. – И сразу перешел к восточным границам. – Что у нас здесь?.. Курильские острова наши теперь, Сахалин полностью наш, смотрите, как хорошо! И Порт-Артур наш, и Дальний наш, – Сталин провел трубкой по Китаю, – и КВЖД наша. Китай, Монголия – все в порядке… Вот здесь мне наша граница не нравится!» – сказал Сталин и показал южнее Кавказа[314][315].

Сталин был абсолютно твердо намерен сохранить все эти территории, не в последнюю очередь из-за своих стратегических целей по поддержанию этнополитической стабильности на советских границах.

Амбиции Сталина к югу от Кавказа были сосредоточены на территориальных претензиях к Турции. Советскому Союзу требовалось вернуть себе провинции Карс и Ардаган с преобладающим армянским и грузинским населением. Бывшие в составе Российской империи с 1878 года, они были переданы Турции по советско-турецкому договору 1921 года. Хотя коммунистами поощрялись националистические движения, требующие возвращения этих территорий Грузии и Армении, главной целью Сталина было оказание давления на Турцию с целью получения контроля над черноморскими проливами.

Поддерживалось Сталиным и националистическое движение азербайджанцев Ирана, которые стремились к выходу из Ирана с целью присоединения к советскому Азербайджану. В этом случае задачи Сталина были в большей степени экономическими – защита советских нефтяных концессий на севере Ирана.

Сталин уделял много внимания странам и территориям, граничившим с СССР, но его геополитический кругозор охватывал весь мир. Как революционер-большевик, он следил за проявлениями революционной борьбы по всему миру. Среди сохранившихся книг его библиотеки можно найти множество изданий о Великобритании, Франции, Германии, Китае и Соединенных Штатах, а также значительное число книг об Ирландии, Индии, Индокитае, Индонезии, Италии, Японии и Мексике (включая перевод книги Джона Рида о Мексиканской революции[316]). В библиотеке также были тома, посвященные империализму, колониализму, рабству, нефти и мировой политике.

Несмотря на то что СССР был в первую очередь сухопутной державой, в 1930-х годах Сталин поддержал идею создания мощного океанского флота. В его коллекции находилась переведенная на русский язык в 1932 году книга Джулиана Стаффорда Корбетта – историка и теоретика ВМС Британии, который считал контроль над морями во время войны важнее побед в крупных морских сражениях.

В многочисленных беседах с Черчиллем во время войны Сталин выражал сожаление по поводу того, что Советский Союз не имеет такого контроля над черноморскими проливами, как США – над Панамским каналом, а Великобритания – над Суэцким[317].

Жизнь и смерть на даче

«Ближняя дача» играла важную роль в жизни Сталина. Она была продолжением его кремлевского кабинета, игровой площадкой, где росли дети, и домом приемов для приезжавших зарубежных коммунистов. На даче он проводил вечера в окружении своих приспешников и слушал грампластинки из своей богатой коллекции (по некоторым свидетельствам, он любил заставлять своих товарищей по ЦК плясать под них)[318]. Это было прекрасно защищенное, уединенное место, где Сталин мог позволить себе расслабиться и даже немного позаниматься садоводством. Но в первую очередь дача была местом отдыха от государственных забот и давала возможность погрузиться в чтение.

Отдых как никогда был важен в годы войны – Сталин проводил в Кремле за работой по 12–14 часов в день. «Представители союзников, работавшие с Кремлем в военные годы, были поражены тем, какое количество самых разнообразных вопросов, больших и малых, военных, политических и дипломатических, окончательно решались лишь лично Сталиным, – писал Исаак Дойчер в биографии Сталина 1948 года. – Он был, по сути, сам себе главнокомандующим, министром обороны, главным интендантом, министром иностранных дел и даже секретарем… Так он работал день за днем в течение четырех лет войны – проявляя удивительное терпение, упорство и бдительность, вездесущий и, казалось, всеведущий»[319]. Исследования в российских архивах полностью подтвердили яркое описание Дойчера: Сталин действительно предстает вечно занятым