Теперь открой глаза - Николь Фиорина Страница 9

революции». Второе «боевое революционное крещение» Сталин получил в Баку, где прожил с 1907 по 1909 год, занимаясь организацией работников-нефтяников. Именно в Баку он стал «подмастерьем от революции». Затем, после периода «скитаний по тюрьмам и ссылкам», Сталин был переброшен по заданию партии в Петроград, где в 1917 году принял третье «боевое революционное крещение». В России, под непосредственным руководством Ленина, он стал «мастером от революции»[78].

Поразительно, как, рассказывая историю своей жизни, Сталин полностью вписал ее в контекст классовой и политической борьбы. Его грузинское происхождение становилось всего лишь географической случайностью. Сформировавший его опыт классовой борьбы мог сложиться в любом месте, где наличествовал рабочий класс, а кульминационный момент наступал в Петрограде – сердце радикального русского пролетариата. «Знаешь, а ведь папа был грузином когда-то», – говорил молодой Василий Сталин своей шестилетней сестре. В своих мемуарах Светлана также отмечала, что во времена ее детства семья «не уделяла никакого внимания ничему грузинскому – мой отец окончательно стал русским»[79][80].

Товстуха мечтал написать биографию вождя, но в этом почетном деле у него имелись соперники внутри партии. Одним из конкурентов был почитавший себя за историка Емельян Ярославский (1878–1943). Среди его более поздних попыток обрести славу ученого было соавторство со Сталиным и прочими в написании Краткого курса истории ВКП(б) (1938), который являлся библией партийной истории вплоть до смерти вождя.

Надеждам Ярославского написать биографию Сталина препятствовали Товстуха и прочие работники ИМЭЛ. Когда в августе 1935 года Ярославский обратился за поддержкой непосредственно к Сталину, то получил лишь краткую отповедь. «Я против идеи своей биографии, – написал Сталин на письме Ярославского. – У Горького были схожие с вашими планы, он обращался ко мне, но я отказал ему. Не думаю, что пришло время для биографии Сталина!»[81]

Проблема состояла в том, что отсутствие официальной биографии Сталина особенно бросалось в глаза на фоне той дискуссии, которую сам Сталин открыл в 1931 году статьей «О некоторых вопросах истории большевизма» в журнале «Пролетарская Революция»[82]. Статья Сталина представляла собой длинную и скучную обличительную речь, направленную против молодого историка Анатолия Слуцкого, имевшего смелость опубликовать работу, критиковавшую некоторые нюансы ленинской политики в отношении немецких социал-демократов перед Первой мировой войной. Сталин обличал статью (и ее автора) как «антипартийную» и «полутроцкистскую». Безынтересные и тенденциозные сталинские нападки на Слуцкого не были тем не менее построены на одном лишь слепом следовании линии партии, но основывались на детализированном текстовом и историческом анализе ситуации.

В наказание за свое безрассудство Слуцкий был исключен из Общества историков-марксистов и потерял свою должность в Институте истории при Коммунистической академии. Позднее он был исключен из коммунистической партии[83][84].

В своей статье Сталин воспользовался возможностью и обрушился с яростной критикой на работу партийных историков, включая Ярославского: «Кто же, кроме безнадежных бюрократов, может полагаться на одни лишь бумажные документы? Кто же, кроме архивных крыс, не понимает, что партии и лидеров надо проверять по их делам, прежде всего?… Не потому ли учил нас Ленин проверять революционные партии, течения, лидеров не по их декларациям и резолюциям, а по их делам?»[85]

Несколько месяцев спустя в своем интервью Эмилю Людвигу Сталин вновь обратил внимание на то, что в изучении истории наиболее важны люди и их дела. Когда немецкий писатель заметил, что «марксизм отрицает выдающуюся роль личности в истории», Сталин отвечал, что «марксизм вовсе не отрицает роли выдающихся личностей или того, что люди делают историю… Но, конечно, люди делают историю не так, как им подсказывает какая-нибудь фантазия, не так, как им придет в голову… И великие люди стоят чего-нибудь только постольку, поскольку они умеют правильно понять эти условия, понять, как их изменить». Когда Людвиг продолжил упорствовать, заявляя, что «…марксизм отрицает роль героев, роль героических личностей в истории», Сталин парировал: «…Марксизм никогда не отрицал роли героев. Наоборот, роль эту он признаёт значительной»[86][87].

Заявляя, что «герои» могут своими поступками коренным образом изменить существующий социальный порядок – ярчайшим примером чему была решительная организация Лениным социалистической революции 1917 года, – Сталин придавал оттенок волюнтаризма марксистской ортодоксии детерминизма, согласно которой личность имеет значение потому лишь, что воплощает в себе исторический процесс и действует в соответствии с законами общественного развития[88]. Что ж, поклонники культа личности Сталина жаждали назидательного рассказа о героической жизни своей легенды.

Берия и Барбюс

Вакуум, созданный отсутствием официальной биографии Сталина, был заполнен двумя публикациями – лекцией, объемом не уступавшей книге, «К вопросу об истории большевистских организаций в Закавказье» за авторством Лаврентия Берии и, что намного более удивительно, полуофициальной популярной биографией Сталина, написанной французским коммунистом и интеллектуалом Анри Барбюсом (1873–1935).

До того, как стать в 1938 году сталинским шефом безопасности, Берия возглавлял Коммунистическую партию Грузии. Тбилисский филиал ИМЭЛ с особым усердием изучал политическую деятельность Сталина в Закавказье до 1917 года, и Берия опубликовал (под псевдонимом) статью на эту тему в партийном журнале «Большевик» в 1934 году. В июле 1935 года Берия выступил с лекцией перед членами компартии в Тбилиси. Лекция выходила по частям в газете «Правда», а позднее была опубликована в виде книги. Членам партии по всему СССР было предписано тщательно ее изучать. Берия отправил подписанный экземпляр своему «дорогому, любимому учителю, великому Сталину», который с книгой ознакомился и оставил в ней некоторое количество пометок, в основном выделяя даты событий, участником которых он был. Как пишет об этом Джудит Девлин[89], книга быстро стала одним из столпов культа личности Сталина, переиздавалась восемь раз отдельными изданиями и ее печать не прекращалась вплоть до смерти вождя в 1953 году[90].

Восторженный рассказ Берии о годах юности Сталина особенно интересен тем, что он приписал перу вождя множество анонимных публикаций на грузинском языке, а также использованием неопубликованных мемуаров старых товарищей и знакомых Сталина. К недостаткам излишне тяжеловесного текста Берии можно отнести многочисленные упоминания людей, которых мало кто знал – и которые были мало кому интересны, – а также описания столь же малоизвестных событий.

Анри Барбюс был известным пацифистом и антивоенным писателем. Будучи членом Коммунистической партии Франции с 1923 года, он участвовал в организации Международного антивоенного конгресса 1932 года в Амстердаме и возглавлял основанный в 1932 году Всемирный комитет против войны и фашизма. Сталин часто встречался с западными интеллектуалами в 1930-х годах, но один лишь Барбюс общался с ним до этого, в 1920-х годах. Всего же Сталин встречался