От друзей к возлюбленным - Салли Блейкли Страница 9

Стиви наклоняется через Лео, делая музыку еще громче.

– Смейтесь, кто-нибудь! Это должно быть смешно! – кричит она. Срываюсь к машине, распахиваю дверцу и сжимаю Стиви в крепких объятиях. Я еще никогда не была так рада видеть свою сестру.

Музыка обрывается. Лео выключает зажигание, выпрыгивает из машины и обхватывает нас.

– Босс! А ну, иди сюда! – кричит он Рену, который все еще стоит у крыльца, как посторонний. А ведь, пожалуй, он для Лео и Стиви ближе, чем я, учитывая, сколько времени он проводит с ними обоими.

Рен подходит, потирая большим пальцем одной руки ладонь другой, гравий хрустит под ногами. Наши взгляды ненадолго встречаются, когда Лео машет ему, зовя подключиться к объятиям. Рен колеблется, а потом обхватывает меня за плечи – и к коже будто бы прижимается каленое железо.

– Посмотрите на нас, – говорит Лео. – Все снова вместе.

При этом рука Рена дергается, поднимаясь с моего плеча, а потом снова опускается, как будто он вспоминает, что остальные смотрят.

Я выдавливаю из себя улыбку ради Лео. Поскольку он помолвлен со Стиви, то знает, что мы с Реном больше не друзья. Но мне сложно злиться на Лео. Он хочет, чтобы все неизменно были дружны – и разве не было бы здорово, будь это вообще возможно?

Мы как раз собираемся разомкнуть объятия, когда моя мама вылезает из машины и спешит к нам, сумки свисают с ее запястий.

– Погодите, погодите! – кричит она. – Дайте я сфотографирую!

Мы превращаем наш кружок в линию и улыбаемся, рука Рена до сих пор на моем плече. Когда мама заставляет нас встать теснее, пространство между мной и Реном исчезает, и его теплый бок вжимается в мой. Я улыбаюсь шире – оскаленные зубы и умоляющие глаза. Сделай фотку, сделай уже фотку.

Удовлетворившись результатом, мама, ангел во плоти, выдергивает меня в собственные объятия.

– Поверить не могу, что не видела тебя с апреля! – восклицает она, прижимая меня к груди.

Я избегала Орегона после нашей с Реном размолвки, поэтому провела День благодарения у тети Шарлин в Мэдисоне и убедила родителей приехать в Нью-Йорк весной.

– Но я знаю, что ты много работаешь, – добавляет мама.

– Уэбстеры уже едут? – спрашиваю я в отчаянной попытке сменить тему.

– Отстают на несколько минут… Привет, милый!

Она размыкает руки, улыбается шире, обходит меня и тянется к Рену, которому приходится скинуть на землю сумки, чтобы ответить на ее порыв. Мама всегда обожала Рена, но теперь мне кажется, что меня обделяют вниманием.

Подходит папа.

– Какой комитет по встрече! – говорит он.

– Привет, пап, – улыбаюсь я.

Он недавно вышедший на пенсию продажник; человек надежный и любящий постоянство. Он неизменно пахнет смесью мыла Dial и лосьона после бритья Old Spice, глубоко предан двум страстям – гольфу и цветнику – и является полной противоположностью моей матери-психотерапевту, той самой, которая мне сейчас так нужна.

Папа останавливается перед мной, но обнять себя не дает.

– У тебя все хорошо? – спрашивает он.

Он смотрит терпеливо, совсем как в школе, когда знал, что я недоговариваю. Возможно, сейчас он скажет, что потеря работы не так уж и важна, даже пообещает сохранить этот секрет. Но маминого допроса папа не выдержит, да я и не хочу, чтобы ему пришлось врать ради меня.

– Хорошо, – говорю я.

Папа хлопает меня по плечу, когда вдалеке появляется машина Уэбстеров.

– Рад, что ты вернулась, малыш.

* * *

После того как все должным образом поприветствовали друг друга, сестра Рена, Саша, тащит меня на кухню, садится за стол и вытаскивает ноутбук.

– Последний подсчет для мальчишника и девичника в четверг? – спрашивает она.

Саша – профессиональный организатор мероприятий. Именно она продумывает расписание грядущей недели. Как-то она мне сказала, что «куда веселее, когда веселье по графику». Мне было девять. Саше – тринадцать.

– Мы, брат Лео, группа, – говорю я, прислоняясь к прохладному камню кухонного островка. И при виде нетерпения на лице Саши поясняю: – Десять.

– Отлично, – отзывается она.

– О, к среде надо добавить «захват флага».

– Я получила сообщение, – говорит Саша, не отрывая глаз от файла, где все уже переставлено во имя соблюдения традиции Лео. – Я подумала, ты и Рен сможете забрать кеги в субботу утром.

Моя рука замирает над виноградом, который моя мама положила на стойку, пока разбирала сумку-холодильник. Сердце запинается.

– Рен? – повторяю я.

– Да?

Я вздрагиваю и вижу Рена на входе в прихожую – с коробкой в руках, полной пачек Skittles огромных размеров (наверное, из машины Стиви), и рюкзаком на каждом плече.

– Что такое? – говорит он в пространство.

– Вы с Джони забираете кеги в субботу, – распоряжается Саша.

Мы с Реном встречаемся взглядом.

– Ты не против? – спрашивает он меня.

Рен будто бы признает, что между нами возникло напряжение, чем застает меня врасплох. Я смотрю на него с выражением «Чувак, какого черта?» (по крайней мере, я на это надеюсь), и он корчит мину «Не буду брать слова назад». Но я напоминаю себе, что мы с Реном уже давно не общались вот так, молча, так что я могу неправильно его понять.

– Конечно не против, – говорит мама, по пояс скрывшаяся в холодильнике.

Саша хлопает ладонью по стулу рядом и поворачивается к Рену.

– Прекрати мельтешить хотя бы на минуту, – говорит она. – Я столько месяцев тебя не видела.

Рен колеблется. Все это время он был занят: заносил вещи из машин в дом, помогал маме, когда та заметила, что разболталась одна из ставен на кухонных окнах, потом, опустившись на корточки, осматривал крыльцо, ведь папа, заходя в дом, заметил, что скоро придется покрасить ступени. Саша с Тэдом живут вместе в Лос-Анджелесе и, естественно, видят Рена не так часто.

Он ставит коробку на стол, стаскивает рюкзаки с плеч и садится рядом с Сашей. Она сжимает его предплечье и поднимает взгляд на меня, стоящую напротив. Рен следует ее примеру. Выражение его лица непроницаемо.

– Вы опять разбили лагерь на веранде, как в старые времена, – говорит Саша. Видимо, только меня не предупредили о том, как мы будем спать. Она берет телефон и щурится на экран. – Отличная возможность наверстать упущенное.

Я не могу удержаться и снова смотрю на Рена. В конце концов, мы с ним объединены обманом. Эта мысль заставляет меня встревожиться: Саша нас подозревает, а может, Рен ей уже все рассказал. Однако он незаметно качает головой.

– Наверстать, – говорит он сестре, пока я отворачиваюсь и впиваюсь в виноградинку. – Конечно.

Я сосредоточенно роюсь в пакете, убеждая себя не