Вторая жена. Я выбираю ад с тобой - Альма Смит

Альма Смит

Вторая жена. Я выбираю ад с тобой

Глава 1

Море в тот день было неспокойно. Волны бились о берег с тяжелым, ритмичным гулом, словно большое звериное сердце, и этот звук заполнял собой всё пространство свадебного ресторана на набережной.

Умар Байрамов стоял у окна в отдельном кабинете для самых близких, держа в руках стакан с водой, к которой так и не притронулся. Ему было тридцать 31 и он считал себя человеком, которого уже ничем не удивить. Он строил бизнес, хоронил отца, поднимал младших сестер на ноги. Он привык отвечать за других и привык, что его слово — последнее.

Но сегодня он впервые за долгие годы не чувствовал почвы под ногами.

За стеной гремела музыка. Залихватская лезгинка сменялась томными восточными напевами. Гости — а их было под три сотни — уже заполнили главный зал, шумели, поздравляли друг друга, разглядывали невесту. Умар видел ее мельком, когда она входила под руки с отцом. Белое платье, расшитое бисером, фата, закрывающая лицо. Тонкие пальцы, сжимающие букет так сильно, что костяшки побелели.

Динара.

Он знал ее с детства. Помнил тощей девчонкой с длинными косами, которая швыряла камнями в его машину, когда он случайно задавил ее куклу. Помнил подростком — угловатую, колючую, с вечно испачканными в шелковице ладонями. А потом она выросла, и однажды он проснулся и понял, что ищет ее глазами на каждом семейном празднике.

Свадьбу эту устроили родители. Его мать и ее отец — старые друзья — давно обо всем договорились. Умар не спорил. Динара была красива, из хорошей семьи, с характером — значит, не будет скучно. Он даже радовался, что все решено без лишних разговоров. В их мире так было принято.

Но последние две недели он замечал что-то странное. Динара избегала смотреть на него. На сговоре сидела с опущенными глазами, кусала губы. На девичнике, говорят, плакала. Соседки шептались — мол, девичьи слезы к счастливой жизни, жених не должен волноваться.

Умар не волновался. Но что-то скребло внутри.

— Эй, Умар, ты чего там застыл? — в кабинет заглянул двоюродный брат Руслан, запыхавшийся после танца. — Выходи к гостям, сейчас невесту поведут. Красивая у тебя жена будет, завидую.

Умар поставил стакан на подоконник и вышел в зал.

Гул голосов стих, когда тамада поднял руку. Музыка сменилась на торжественную, медленную. Двери в дальнем конце зала распахнулись, и появилась Динара.

Под руку с отцом она шла по длинной ковровой дорожке, и каждый шаг отдавался в груди Умара глухим стуком. Фата скрывала лицо, но он видел, как она дышит — часто, прерывисто. Видел, как дрожат пальцы, сжимающие отцовский локоть.

Отец Динары, пожилой мужчина с седой бородой, выглядел торжественно и строго. Он вел дочь к жениху, как велит обычай, и в глазах его стояла гордость.

Они остановились в двух шагах от Умара.

Тамада начал речь — длинную, красивую, о долге, о семье, о продолжении рода. Умар слушал вполуха, глядя на неподвижную фигуру в белом. Почему она не поднимает голову?

— Уважаемые гости, — голос тамады зазвенел, — прошу благословить молодых!

Зал взорвался аплодисментами. Кто-то выкрикивал тосты, кто-то уже тянулся к бокалам.

Отец Динары взял ее за руку, чтобы вложить ладонь в ладонь Умара.

И в этот миг все рухнуло.

Динара дернулась назад, вырывая руку. Фата взметнулась — и Умар увидел ее лицо. Бледное, с горящими лихорадочным огнем глазами. В них был страх. Но не тот страх, который бывает у невест перед первой брачной ночью. Другой. Дикий. Затравленный.

— Простите, — выдохнула она одними губами.

И побежала.

К выходу. Не к главным дверям, где толпились гости, а к боковому проходу, что вел на веранду, а с веранды — вниз, к морю, по каменным ступеням, через гальку, в темноту.

Зал ахнул.

Кто-то вскрикнул, женщина за соседним столом уронила бокал — стекло разлетелось со звонким хрустом, перекрыв на мгновение нарастающий гул голосов.

Умар не двинулся с места. Он смотрел, как белое платье мелькает в дверном проеме, как развеваются волосы, выбившиеся из-под фаты. И в ту же секунду из толпы гостей рванул мужчина.

Тимур.

Умар знал его. Приятель, свой человек, из хорошей семьи, только веры другой. Тимур часто бывал в их компании, улыбался, шутил, хлопал по плечу. Иногда Умар замечал, как Тимур смотрит на Динару, но списывал на обычное мужское любопытство. Кто не посмотрит на красивую девушку?

Тимур догнал ее уже на веранде. Схватил за руку — резко, собственнически. Динара обернулась на миг, и Умар увидел, как ее губы шевельнулись. Одно слово. Имя.

Тимур рванул ее за собой вниз, к морю.

Их крики заглушал шум волн.

Гости повскакивали с мест. Кто-то кричал, кто-то пытался бежать следом. Отец Динары схватился за сердце, осел на стул. Мать забилась в истерике. Мужчины громко ругались, женщины плакали. Кто-то звонил в полицию, кто-то требовал крови.

Умар стоял неподвижно, вцепившись пальцами в спинку стула так, что дерево жалобно скрипнуло.

Он смотрел туда, где в темноте исчезли две фигуры — одна в белом, другая в черном. Белое пятно мелькнуло у самой воды, споткнулось о камни, поднялось и побежало дальше, ведомое чужой рукой.

Толпа родственников хлынула к выходу на веранду, но Умар вдруг шагнул вперед и встал в проеме, перекрывая дорогу.

— Никому не двигаться, — сказал он негромко, но так, что первые ряды замерли.

— Умар, пусти! — закричал кто-то из двоюродных. — Догоним, вернем, опозорила на весь род!

— Вернете? — Умар повернул голову, и взгляд его был тяжелым, как камни на дне моря. — Зачем? Чтобы она в петлю полезла? Чтобы завтра весь город говорил, что Байрамов силой жену удерживает?

Он шагнул на веранду, впуская ночной ветер. Где-то внизу, у самой воды, мелькнули две тени. Тимур тащил Динару к лодке — видно, ждал, готовился. Не спонтанно, значит. Долго готовился.

Умар сжал перила так, что побелели костяшки.

— Руслан, — позвал он брата. — Займись отцом Динары. «Скорую» вызови. Остальным — молчать. Если хоть одно слово из этого зала уйдет в город, я лично язык вырву.

Он говорил спокойно, деловито, словно раздавал указания на стройке. Но внутри у него все горело. Не обидой — нет. Гораздо хуже. Внутри у него что-то умирало. То, что он даже не успел назвать.

Свадьба, которой не было, рассыпалась в прах.

Умар смотрел на море, пока белое пятно